Аметист
Шрифт:
— Не-а, нельзя. Он спит.
Из комнаты донесся требовательный голос Фреда:
— Кто там, Син?
Девчонка почесала розовую голову и с вызовом посмотрела на Гвиннет.
— Никто. Спи дальше, лапочка.
— Как это, черт возьми, никто?!
Гвин протиснула плечо в дверь, Синтия отступила на шаг, но не поддалась.
— Эй! Не имеешь права! — Она в ярости встала на пути Гвиннет. — Не фига тебе здесь делать! — Синтия с силой толкнула Гвиннет в грудь. — Вали, откуда пришла!
Гвиннет схватила Синтию за запястья и отшвырнула в сторону. Девчонка снова набросилась
Синтия завизжала и принялась лягаться грязными босыми ногами.
— Гребаная сука!
Гвиннет ударила ее в живот.
— Прочь с дороги, ты, малолетняя потаскуха, или я за себя не отвечаю! — Она в бешенстве рванулась к Фреду.
— Фред! Вышвырни ее отсюда! Она мне кровь пустила!
Эта носатая падла из Нью-Йорка! Она избила меня, Фред! — И, чуть подумав, возмущенно добавила:
— И обозвала потаскухой!
Фред сидел на развороченной постели в углу студии, прикрыв простыней голую грудь, на лице его застыло потешное выражение ужаса.
— Джинджер!
— Нам нужно поговорить. Прямо сейчас. — Гвиннет махнула рукой в сторону пронзительно ноющей девчонки. — Скажи ей, чтобы немедленно убиралась.
Фред не спускал глаз с лица Гвиннет.
— Ладно, Син, заткнись. Оставь нас одних на время. И надень трусы, — подумав, добавил он.
Из кухни понеслись звуки падающей посуды и разбитого стекла, после чего наконец раздался грохот закрывшейся входной двери, такой сильный, что содрогнулись стены и окна.
Фред и Гвиннет не обратили на это ни малейшего внимания. Они молча смотрели друг на друга.
— Ну хорошо, — заговорил наконец Фред. — И что дальше?
— Я хочу быть с тобой. Без тебя моя жизнь бессмысленна.
По лицу Фреда нельзя было понять, что он чувствует.
— Прекрасно. Но это не игрушки. Я ведь говорил тебе, не так ли, дорогая, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но не для меня.
Гвиннет села на кровать. Она взяла Фреда за плечи и раздраженно встряхнула его. Он что, не слышит?
— Но это не синица. Это твой чертов журавль! — Гвиннет словно проснулась после долгого мечтательного сна и обнаружила, что действительность гораздо лучше, особенно если она означала проснуться в ночи рядом с любимым, которого ты готова беречь и который готов беречь тебя. — Фред, ты должен понять.
Фред пристально посмотрел на Гвиннет, протянул руку с длинными пальцами, испачканными вокруг ногтей синей краской, и погладил Гвин по щеке.
— Ты так считаешь, любимая?
Гвин кивнула.
— Тогда — ладно, — сказал Фред Смит. — Оставим это и будем жить. — Он простер руки:
— Иди ко мне.
Гвиннет заколебалась. Она была уверена, что постель пахнет Синтией.
— Не здесь.
Фред приподнял бровь и кивнул:
— Ты права. Знаешь, что я тебе скажу: позвони своей подружке — леди Кэт и подыщи нам укромное местечко, где бы мы могли несколько дней потрахаться. И поскорее.
Джесс нетерпеливо пробивала себе дорогу в терминале аэропорта Мехико, стараясь не отставать от
Она дала носильщику немыслимые чаевые, за что и была вознаграждена сверкающей улыбкой металлических зубов и бесконечным «Грасиас, сеньорита!».
Приборная доска такси была покрыта полосатым нейлоном, в лобовое стекло мало что можно было рассмотреть из-за развешанных на нем пластмассовых роз, болтающихся резиновых скелетов, детских тапочек и религиозных статуэток. Джесс назвала адрес Рафаэля, откинулась на заднем сиденье, зажав в руке акт продажи, и подумала, как долго еще ей осталось пребывать в роли «сеньориты».
Часы показывали лишь половину седьмого утра, но машин на улицах было предостаточно. Рычали автобусы, извергая клубы черного дыма, гудели клаксоны допотопных авто. К восьми, знала Джесс, воздух станет влажным и коричневым, вершины небоскребов скроются в пелене смога.
Что за ужасное место! Как же она его любит! Должно быть, она сошла с ума.
Дорога заняла сорок пять минут, несмотря на то что водитель знал все объезды и переулки, по которым можно было добраться до места, избегая пробок на основных магистралях.
Джесс показалось, что прошла вечность, пока они добрались до мощенной булыжником улицы, на которой располагался дом Рафаэля, спрятавшийся за толстыми высокими каменными стенами.
Ворота Джесс открыл привратник. Взяв багаж, он вежливо провел ее во внутренний двор. Пес на привязи, узнав Джесс, запрыгал и залаял от радости.
— Где доктор Геррера? — настойчиво спросила Джесс и только тут заметила открытые ворота гаража черного «корвета» в нем не было.
Семичасовая утренняя операция.
Перифико была забита машинами. Путь до госпиталя занял еще почти час.
Джесс поднялась на лифте в хирургическое отделение, ничего не видя вокруг, быстро зашагала мимо комнат для переодевания медсестер, пытаясь вспомнить, сколько времени она уже находится в пути и когда спала в последний раз.
Но тщетно. Она совершенно потеряла счет времени — дням, ночам, сменам светлого и темного времени суток. Все, что сейчас занимало ее, — необходимость как можно скорее разыскать Рафаэля.
Раздевалка, слава Богу, была пуста. Джесс присела на скамейку и постаралась отдышаться: вдох-выдох, вдох-выдох. Ходившая перед глазами из стороны в сторону комната наконец остановилась.
Джесс встала, подошла к умывальнику и принялась тщательно отмывать лицо и руки. Она взглянула на себя в зеркало. Видок у нее оказался что надо — чистое привидение: глубоко запавшие глаза, заострившийся подбородок, глубокие морщины вокруг рта.
«Ладно, — измученно подумала Джесс, — на лицо я по крайней мере надену марлевую маску».
Джесс извлекла из запечатанных пакетов стерильный халат, шапочку и тапочки и облачилась в них, радуясь, что на этот раз знает, как это делается. Она надела через голову маску, приспустила ее на шее и, напудрив руки, надела на них резиновые перчатки. Теперь, уверенная в собственной стерильности, Джесс водрузила маску на место и боком, осторожно протиснулась в дверь с табличкой «ОПЕРАЦИОННАЯ».