Аметист
Шрифт:
Теперь Виктории принадлежали: гостиницы на Коста-Брава в Испании, курортный комплекс в Майами, казино на Багамах и высотный многоквартирный дом в Монте-Карло; авиакомпания по грузовым перевозкам, небольшая, но очень доходная судовая экспортно-импортная компания, банк, страховая компания и сеть дорогих модных дамских магазинов со штаб-квартирой в Милане.
После довольно продолжительного молчания Сэлисбери осторожно поинтересовался:
— Насколько я понимаю, вы не были посвящены в дела мистера Рейвна?
— Совершенно верно.
— Он не рассказывал вам о своих планах?
Сидевшая очень тихо Виктория, чтобы
— Долгое время — нет. — «С тех пор, как Танкреди оставил меня ради золотоволосого юноши, и я принялась искать смерти».
— Понимаю. — Сэлисбери смотрел на руки Виктории. — Какой необычный камень, — заметил он. — Просто великолепно — поразительная огранка.
— Это фамильное кольцо.
— Да, ну вот… — Сэлисбери, казалось, с большой неохотой оторвал взгляд от магического аметиста и, почти извиняясь, продолжил:
— Я понимаю, мисс Рейвн, что очень нелегко так скоро после тяжелой утраты обременять себя земными заботами, но необходимо сделать кое-какие распоряжения.
— Несомненно. Я все понимаю, — Виктория сложила в стопку несколько папок, лежавших перед ней на столе. — Сейчас я возьму их с собой и просмотрю в течение дня.
Как вы сказали — время не ждет. — Виктория холодно улыбнулась Сэлисбери. — После этого я хотела бы как можно скорее встретиться с директорами и начальниками отделов. Возлагаю на вас организацию и место проведения совещания.
Сэлисбери согласно кивнул:
— Как вам будет угодно. Я предложил бы встретиться, как обычно, в Палаццо де Корви. Там располагается координационный центр и главный компьютер.
Услыхав страшное название своего старого дома, Виктория и глазом не моргнула.
— Думаю, это верный выбор, — спокойно согласилась она.
— Осмелюсь предположить, что вы давно не видели этого места? — небрежно бросил Сэлисбери.
— Последний раз я была там, когда мне было три года.
— Вы что-нибудь помните?
На секунду взгляд Виктории стал тяжелым и холодным.
Потом, полуулыбнувшись, она отрицательно покачала головой.
— Тогда вам будет интересно. — Сэлисбери поднялся.
Встреча была окончена. — А теперь, мисс Рейвн, — мягко сказал он, — надеюсь, вы не откажетесь от ленча. Я заказал стол на час дня в «Таннерах» — это было одно из любимейших мест вашего брата в Лондоне.
— Да, — коротко усмехнулась Виктория, — думаю, что так.
Виктория встала. Сэлисбери почтительно взял Викторию под локоть и повел к двери. Пока они спускались вниз в скрипящей стальной кабине лифта, Сэлисбери ласково увещевал Викторию:
— Понимаете, тут нет никаких обязательств, что бы ни случилось, выбор остается исключительно за вами. Руководство, делегирование, даже… роспуск.
Широко открытые глаза Виктории смотрели куда-то вдаль, в будущее.
— Да, я понимаю, — ответила она. — Поживем — увидим, не так ли?
Глава 6
В квартире было очень тихо: прислуга уже ушла, а Фред еще не появился.
Все время долгого перелета Гвиннет провела в лихорадочном ожидании. Теперь же она была разочарована таким унылым возвращением домой.
Гвин так отчетливо представляла, как переступит порог своей квартиры, как очень тихо откроет дверь и удивит Фреда.
— Фред! А я уже дома!
— Гвин! — заорет Фред,
— Джинджер, ты вернулась!
«Если Фреда не окажется дома, — рассуждала Гвиннет, — придется изменить план А на Б, и это тоже будет замечательно».
Она закажет в супермаркете кучу всякой вкуснятины, поставит в ведерко со льдом бутылку шампанского и позвонит Фреду в студию. Он мгновенно примчится к ней. Весь день они будут заниматься любовью. Гвин будет проделывать с Фредом все, что она проделывала во время шторма на Багамах. Она прижмется лицом к обнаженному животу Фреда, чувствуя, как он подрагивает от желания, возьмет в руки ;''его плоть, вопьется в нее губами, а упругие черные густые волосы будут приятно щекотать ей щеку. Фред любил, когда Гвин делала это: он слабо вскрикнет, застонет и разомлеет от:; наслаждения. А потом он будет ласкать Гвин. Любовником Фред был потрясающим, но тем не менее Гвин постоянно сдерживала себя. Ладно же, пришло время, когда ему больше не придется наслаждаться лишь частью ее любви. Больше Гвин ни в чем не будет себя ограничивать.
Думая о том, чем они еще будут заниматься, Гвин испытала нечто большее, чем легкое возбуждение.
«Прекрати, — приказала себе она, почувствовав, как вспыхнули ее щеки. — Не сейчас. Подожди…»
Кухня оказалась безупречно чистой, холодильник — почти пустым. Гвиннет собралась с мыслями, присела за конторку и составила краткий список. Бутылка шампанского, большой каравай хлеба, бриоши, паштет. Гвин отвлеченно поводила ручкой по листу, вычерчивая спирали, сердечки и восклицательные знаки, потом дописала: «персики». После этого она задумалась. Несомненно, ей следует купить что-нибудь еще замечательное, создающее атмосферу настоящего праздника. Она добавила в список нарезанную индюшачью грудинку на случай, если Фреду не понравится паштет, и позвонила в магазин Энгельгарда на Колумбус-авеню. Ей ответили, что заказ прибудет через час.
Гвиннет улыбнулась и, потянувшись, решила, прежде чем позвонить Фреду в студию, принять душ. В том, что она оттягивала время, тоже было свое удовольствие: ожидание придавало реальности особую прелесть.
Напевая какую-то незамысловатую песенку, Гвин отправилась в спальню и принялась раздеваться. Погруженная в свои мысли, она, уже наполовину голая, неожиданно обнаружила изменения.
В спальне царил такой же безупречный порядок, как и на кухне, даже больший. Гвиннет неожиданно ощутила зловещий спазм в горле. Складывалось ощущение, что Фред никогда здесь и не был. Гвин оглядела спальню: широкая постель под атласным покрывалом с аккуратно взбитыми подушками, книжные полки, необычно свободные, зияющая пустота на стене, где висел маленький набросок собора Святого Петра — любимый рисунок Фреда из его ранних работ.
О Боже!
Резко дернувшись, Гвин распахнула дверцы стенного шкафа. Вещи Фреда исчезли.
В неописуемой панике она бросилась в гостиную, потом в кабинет…
Не осталось ничего, кроме этюдника и телевизора, очевидно, показавшегося Фреду слишком громоздким, чтобы тащить и его.
Гвин не верила собственным глазам. Как мог Фред так поступить с ней? Как он мог уйти, не предупредив об этом ее?
«Да, мог», — решила про себя Гвин, вспомнив их последний вечер перед отъездом Гвиннет в Лондон и глубокую обиду Фреда.