Аметист
Шрифт:
— Представь себе — могу, — спокойно ответила Джесс. — Думаю, Виктория должна поехать в Мексику.
— В Мексику? — оторопела Катриона.
— Конечно. — Джесс усмехнулась и поспешила изложить собственный проект:
— Способности и связи Виктории не должны пропадать. У нее есть профессиональная репутация и журналистские полномочия. Она прекрасно говорит по-испански. У Виктории имеются влиятельные друзья в правительстве Ортеги в Никарагуа. Кто может предложить кандидатуру более подходящую для участия в установлении мира и согласия на Континенте, чем Виктория, если прибавить
— Идея неплохая, — высказала свое мнение Гвиннет, — но не идеальная. — Катриона и Джесс с изумлением уставились на Гвин. — Я считаю, что Виктория должна жить в Нью-Йорке. В конце концов, у нас с Фредом тоже немало связей на всех уровнях. Виктория должна выступать на центральной сцене — в Нью-Йорке, а не где-нибудь в далеких горах Шотландии или банановых республиках.
— Мексика не банановая республика, — запротестовала Джесс.
Катриона по-прежнему считала свое предложение наилучшим практическим решением будущего Виктории и потому приготовилась к благородному жесту. Она отодвинула стул и встала.
— Ну ладно, приятно сознавать, что у Виктории есть по крайней мере три альтернативы. — И с непоколебимой уверенностью в голосе прибавила:
— Посмотрим, которую она сама выберет.
Ши вернулся ближе к вечеру! Катриона к тому времени уже упаковала вещи и была готова к отъезду: они с Маккормаком намеревались не торопясь ехать на юг.
— Как скверно, что вы пропустили ленч, — посетовала Виктория с озорными искорками во взгляде, которым она одарила Ши. — Пирог Кирсти был очень вкусным.
— В другой раз, может быть.
— Почему бы нет? — И, приподняв бровь, она спросила:
— Так я реабилитирована?
Маккормак раздраженно посмотрел на Викторию:
— А вы того заслуживаете? Скажите мне. Я хочу знать.
Серьезно.
— Тогда для вас все станет гораздо проще? — полуулыбнулась Виктория. — Не так ли?
Адвокат позвонил поздно вечером, когда Ши и Катриона уже уехали. Мистер Сэлисбери прилетал из Нью-Йорка ночным рейсом. Не будет ли Виктория так любезна приехать в лондонский офис в понедельник утром? В одиннадцать часов ей будет удобно?
Викторию это вполне устраивало. В субботу после обеда она, Джесс и Гвиннет вместе покинули Данлевен.
Рано утром в понедельник Виктория заехала за Джесс и Гвиннет в гостиницу и отвезла их в аэропорт Хитроу на втором «бентли», принадлежавшем Танкреди и стоявшем в лондонском гараже.
Гвиннет летела в Нью-Йорк, Джесс часом позже — в Сан-Франциско, где должна была, прежде чем вернуться в Мексику, закончить очень важное дело.
— После того как все закончится, — сказала Гвиннет, когда они подъехали к зданию аэропорта, — я имею в виду официальное утверждение завещания и всю эту формальную дребедень, ты, быть может, захочешь уехать куда-нибудь на время? Я бы хотела, чтобы ты приехала ко мне. Ты будешь рада встрече
«А там, разумеется, обстоятельства сложатся сами собой, — добавила про себя Гвин. — Возможно, Виктория и не захочет уезжать из Нью-Йорка».
— С нетерпением буду ждать этого момента. — Гвиннет впервые увидела на лице Виктории по-настоящему теплую, искреннюю улыбку. — Но нужно немного подождать.
— Конечно! — воскликнула Джесс, вытаскивая тяжелый чемодан из багажника. — Но как знать, может быть, тебе вздумается совершить и более длительное путешествие? Тогда после Нью-Йорка ты можешь навестить меня в Мексике.
Ты еще не познакомилась с Рафаэлем. (Про себя: «Не сомневаюсь, что именно в Мексике ты найдешь свое место)»;
И что бы ни случилось, — прибавила Джесс твердо, — ты обязана приехать на мою выставку в галерее Вальдхейма.
— Разумеется, — снова улыбнулась Виктория. — И спасибо вам. — Она коротко пожала руки подруг. — Спасибо вам обеим. За все.
Жест был совершенно нехарактерным для Виктории, и в голосе ее звучала удивительная нота — дуновение последнего прощания. Джесс и Гвин неуверенно посмотрели на Викторию, одновременно подумав: «А увижу ли я ее снова?» Но в глазах Виктории читалось лишь спокойное дружелюбие, и подруги про себя решили, что странная интонация им только почудилась.
— До встречи в Нью-Йорке!
— До встречи в Мехико!
Виктория помахала в окно.
— Как-нибудь на днях!
Луч утреннего солнца полыхнул вспышкой фиолетовой молнии в кольце на пальце Виктории.
Джесс и Гвиннет с печальным и едва уловимым чувством потери смотрели вслед большому серебристому автомобилю, влившемуся в поток машин на трассе, пока тот не скрылся из виду.
В узком переулке Лиденхолл-стрит, в здании неописуемой архитектуры в сверкающем зале Бенджамин Сэлисбери, известный также как Бенито Скиаччи, встал из кресла, в почтительном поклоне приветствуя женщину в элегантном костюме цвета табачного дыма.
Женщина ответила на приветствие официально: протянула руку для пожатия и слегка склонила голову набок. Сэлисбери не мог оторваться от глаз, холодно рассматривавших его.
— Рада, что мы наконец-то познакомились, — произнесла Виктория. — Брат часто о вас говорил.
— Примите мои искренние соболезнования по поводу кончины вашего брата, мисс Рейвн, — пробормотал Сэлисбери. — Это большая утрата. Но жизнь продолжается и, как я объяснял вам по телефону, у нас имеются неотложные проблемы.
— Сделаю все, что в моих силах.
— Надеюсь на это, — небрежно заметил Сэлисбери. — Видите ли, я ведь всего лишь исполнитель. У меня нет полномочий члена «семейства».
— «Семейства»? Я не совсем понимаю.
Но в ходе двухчасовой оживленной беседы Виктория поняла. Сэлисбери очень толково ввел ее в курс весьма сложных деловых отношений Танкреди. Выяснилось, что Виктория унаследовала не только, как она простодушно считала, дом в Лондоне, замок в Шотландии, полновластное распоряжение знаменитой библиотекой, всяческие дорогие безделушки и содержимое счета Танкреди в швейцарском банке — она получила во владение целую империю.