Амок
Шрифт:
Сусухунан побледнел, как будто готов был сделать что-то решительное, но удержался и глухо сказал:
– Под этим мундиром ты скрываешь все недоброе. Говори, что тебе нужно!
– Я слышал, что ты не будешь праздновать Сурах. Если это верно, не продашь ли мне своего тигра для борьбы зверей?
Сусухунан встал и с важностью ответил:
– Ты всегда подхватываешь самые плохие и злые слухи. Тигр мне самому нужен для борьбы зверей в праздник Сурах!
Он отвернулся и отошел в сторону, давая понять, что разговор окончен.
– Как хочешь. – И Мангко-Негоро,
– Эта гадина собирает все сплетни! Откуда они берутся? – грозно крикнул сусухунан придворному вельможе.
Тот опять склонился к земле.
– Пусть господин сейчас же отсечет мне голову, если я имею к этому какое-нибудь отношение, – простонал несчастный.
– Иди предупреди резидента, что я хочу его навестить! – приказал сусухунан.
Пятясь и кланяясь, Радан-Бого задом выполз за дверь.
Маленькая семейная сцена с Мангко-Негоро была одним из многочисленных результатов голландской политики. Этот Негоро, племянник сусухунана, официально считался его наследником. Благодаря тому, что в Суракарте нет твердого закона о том, кто должен быть наследником, голландцы сами выбрали Негоро и предложили императору признать его. «Предложение» было принято.
Стоит ли говорить, что голландцы выбирают в наследники тех, кто телом и душой принадлежит им. Они платят деньги и Негоро (тысяч двести в год), выделили под его команду специальный отряд войск, а чтобы сусухунан не придирался к нему, не требовал обычных знаков уважения, произвели своего протеже в голландские подполковники, обязав его всегда носить мундир. У Негоро был отдельный дворец, отдельное хозяйство, и фактически он не зависел от императора.
Не следует, однако, думать, что голландцы были особенными сторонниками наследника. К обоим «властелинам» они относились одинаково. Но сусухунан знал, что стоит ему лишиться благосклонности голландцев, как на другой же день на его месте очутится наследник. А сам этот «наследник» всегда был рад помочь императору слететь с трона.
В городе послышались пушечные выстрелы: сигнал, что его величество выезжает из кратона. Эти выстрелы доставляли сусухунану огромное удовлетворение: подумать только, сами голландцы так чтят его! Согласно каким-то голландским правилам стрелять после захода солнца нельзя, поэтому сусухунан, чтобы не лишаться удовольствия, никогда не выезжал по вечерам. Впрочем, он и вообще-то редко покидал свой кратон, потому что для этого каждый раз нужно было «советоваться с младшим братом», а тот частенько «не советовал» выезжать. Вот почему великий император почти все время проводил в кратоне, будто находился под арестом.
Открылись ворота, и на площадь, словно в карнавале, высыпала целая орава придворных в самых разнообразных и разноцветных одеяниях. Тут были воины с пиками и щитами, царские оруженосцы, сановники под своими пайонгами, разные слуги, двое из которых несли золотые царские плевательницы.
Император сидел в высокой позолоченной карете, запряженной шестеркой лошадей. На каждой лошади, верхом, – слуга. Впереди – два кучера, сзади – пайонгоносец
Резидент вышел навстречу почетному гостю на крыльцо. Оба «брата» медленно, церемонно и низко поклонились друг другу, после чего резидент взял императора под руку и повел в комнату. Ввиду того, что сусухунан приехал по делу, он приказал своим людям остаться и ждать на улице.
Едва «братья» очутились одни в кабинете, как поведение их сразу же изменилось. Старший брат, мгновенно потеряв всю свою важность, заискивающе посматривал на младшего, а младший, наоборот, отбросил лесть и деловито спросил:
– Чем могу служить вашему величеству?
– Я всегда рад навестить моего брата и покровителя, – сладко ответил сусухунан.
– Мне тоже всегда приятно видеть ваше величество, – безразличным тоном промолвил резидент.
– Через пять дней наш большой праздник – Сурах. Между прочим, я хочу показать интересный бой зверей. Думаю, вы не откажетесь посмотреть?
– Очень благодарен вашему величеству. Вероятно, это любопытное зрелище.
– Только вот… видите ли… не хватает немного денег…
– Как неприятно! – посочувствовал резидент.
– О, да. И я хочу просить вас выдать немного в счет моей пенсии, – закончил сусухунан и даже перестал дышать.
– А знаете ли вы, ваше величество, что все деньги за этот год уже выплачены?
– Знаю. Министр финансов как-то говорил об этом, – опустил глаза император. – Но я надеюсь, что вы не откажетесь дать вперед.
– Ваше величество! – с упреком покачал головой
резидент. – Вы всегда берете вперед. Так больше продолжаться не может. Должен же быть наведен какой-то порядок, установлена какая-то граница!
– Я все это знаю, уважаемый резидент, но так сложились обстоятельства. Дайте в последний раз, больше просить не буду. Признаюсь по секрету, что есть причина, заставляющая меня искать деньги во что бы то ни стало. Думаю, она касается и вас.
– Что за причина? – уясе с интересом спросил резидент.
– Не знаю, откуда пошли сплетни, будто у меня нет денег, чтобы отпраздновать Сурах. Эти сплетни подхватил Мангко-Негоро и даже отважился предложить мне продать ему тигра. Видите ли, он вместо меня устроит торжественный праздник! А что скажет народ? Ведь это подорвет мой авторитет, что, как я думаю, и не в ваших интересах! Разве не так, господин резидент?
В глазах резидента блеснула затаенная усмешка.
– Ваше величество должно было заранее предусмотреть такое положение, – сказал он.
– Правильно, – вздохнул сусухунан, – но я лишь недавно узнал о нем. Радан-Бого дотянул до последнего момента, и теперь иного выхода нет. Я уверен, вы не допустите, чтобы мой авторитет пошатнулся среди народа!
– Сколько же вам нужно? – спросил резидент, постукивая пальцем по столу и глядя куда-то в сторону.
– Тысяч сто…
– Нет, невозможно! Почти за два месяца следующего года?