Амон-Ра

Амонашвили Шалва Александрович

— Ну, хорошо, будь что будет! — смягчился он и с кряхтеньем и оханьем сел на указанный Амон-Pa камень.

Амон-Pa и Иорам принялись внимательно осматривать ворчащего что-то себе под нос старика.

— Только не жмите так сильно на колени, больно мне! — запричитал дед.

Мальчики о чем-то тихо говорили между собой. Потом Иорам взял одну из баночек, стоящих на большом валуне и протянул калеке.

— Возьми вот это, помажь больные места, и боль скоро утихнет, а затем и совсем покинет тебя.

Старик с недоверием и подозрением

взял у Иорама баночку, но все же принялся втирать мазь в ноги, а Амон-Pa и Иорам обратились к женщине с ребенком.

— Что с малышом? — спросил Иорам.

Женщина держала на руках трехлетнюю девочку, у которой сильно вздулся животик. Малышка была в жару, она даже не плакала, так как на это у нее уже не было сил.

— Пятый день не спадает температура, запор… — сквозь слезы объясняла мама.

Иорам осмотрел ребенка и что-то шепнул Амон-Ра. Потом он взял две баночки. Из одной налил в ложку лекарство, открыл девочке рот и влил его. Из второй же достал пальцем мазь и помазал животик, лоб и спинку девочки.

Зеваки с насмешливой улыбкой наблюдали, как маленькие целители лечили старика и ребенка, и время от времени отпускали в их адрес ядовитые реплики. Но вдруг, ко всеобщему удивлению, во всеуслышание, почти на всю площадь, старик закричал громким голосом:

— Господи, у меня прошли боли! Люди добрые, я исцелился! Не верите?

И с этими словами он бросил костыли на землю, медленно привстал с камня и сделал несколько осторожных шагов.

— Люди! — снова закричал удивленный происшедшим и взволнованный до слез старик, — Видите, я хожу без костылей! Двадцать лет я был на костылях, а теперь без них! Господи, да что же это за чудо?

Амон-Pa и Иорам так были заняты маленькой страдающей девочкой, что не могли уделить старику большого внимания. А тот ходил за Иорамом, пытался прижать его к себе и поцеловать.

— Мальчик… Сынок, родной мой! — бормотал он. — Спасибо тебе, сынок! Бог воздаст!

А юные целители, не обращая никакого внимания на окружающих их людей, уже осматривали женщину, которая жаловалась на страшные головные боли и сердечные приступы. Тем временем выяснилось, что у маленькой девочки спала температура, и она пришла в полное сознание. Мама отнесла девочку в сторонку, и малышку вырвало. Вскоре у ребенка прошли боли в животе, и девочка повеселела и оживилась. Счастливая мама пыталась дотронуться до маленьких целителей и приласкать их.

— Спасибо! Вы спасли мою девочку! Дайте мне обнять вас! — плача и смеясь одновременно, говорила она.

Мгновенно выстроилась очередь больных. Амон-Ра и Иорам трудились самозабвенно, не покладая рук. Зеваки, толпившиеся вокруг маленьких лекарей, уже не улыбались издевательски, а выражали свое удивление и одобрение восхищенными восклицаниями.

Амон-Pa не сразу заметил Мару, которая стояла в толпе людей и внимательно следила за сыном. Сердце ее переполнялось радостью и гордостью за Амон-Ра, когда очередной пациент громко сообщал всем:

— Люди добрые,

мне стало хорошо! Я здоров! Она с нетерпением и даже с каким-то отчаянием ждала, когда закончится лечение людей, и толпа больных рассосется. Ей так хотелось обнять сына, расцеловать его, прижать к своему сердцу! Ведь вот уже полгода как она не видела его! Мара заметила, что ее сын очень изменился, вырос, а в его глазах засветилась мудрость.

Вдруг произошло что-то неожиданное: какой-то человек, держа в руках огромную палку и размахивая ею, разогнал плотную толпу и встал перед Иорамом.

— Отец! — радостно воскликнул Иорам, но так как он в этот момент осматривал очередного больного, то не мог сразу подбежать и обнять отца. Хотя, если бы даже у мальчика и была такая возможность, он вряд ли осмелился бы подойти к нему, с таким ожесточением и ненавистью смотрел этот озверевший человек на сына. — Так, значит, ты жив? — страшным голосом заревел он на Иорама. — Ты жив и даже лечишь людей, да? Значит, ты сдружился с этим сатаной?

— Отец! — со страхом и мольбой воскликнул Иорам. — Успокойся, отец! Да, я жив, а он вовсе не сатана, он ученый!

— Значит, он и тебя сделал ученым, да? Переманил тебя? И ты тоже сатаной стал, да? — рычал отец, не обращая никакого внимания на слова сына.

Люди с недоумением смотрели на происходящее, переводя непонимающий взгляд то на отца, то на сына.

— Отец, отец!.. — Иорам старался успокоить отца, но разбушевавшийся человек не слышал ничего.

— Я покажу тебе, какой ты ученый! — ревел тот и вдруг со всей силой замахнулся на сына палкой…

Однако он промахнулся, и палка, пролетев мимо Иорама, опустилась на голову стоящей рядом с ним больной женщине. Женщина вскрикнула и, сраженная сильнейшим ударом, упала на землю.

— Оте-е-е-ец! — кричал в ужасе Иорам. — Что ты делаешь! Опомнись!

— Он убил женщину! Он женщину убил! Остановите этого бешеного! — встревожилась, закричала толпа.

Отец Иорама еще раз замахнулся палкой на сына и опять промахнулся. На этот раз удар пришелся по ноге стоящего в толпе маленького мальчика, который не успел вовремя отскочить в сторону. Малыш душераздирающе вскрикнул и тоже упал на землю.

Народ волновался, так до конца и не понимая, что же здесь происходит. Кто-то бросил камень в озверевшего человека, но тот ничего не видел вокруг себя и не чувствовал. Он готовился к новому нападению на сына.

— Остановите же этого сумасшедшего… Скрутите же его скорей! Смелее, смелее! — поощряли стоящие сзади люди тех, кто стоял в передних рядах, но те боялись подступиться к "бешеному" с огромной палкой.

Иорам не прятался от отца и не защищал себя. Он только умолял его:

— Оте-е-ец, успокойся! Успокойся же, оте-е-ец! — твердил он сквозь душащие его и текущие от бессилия горькие слезы.

Отец же в это время заметил расставленные на камне баночки и горшочки с лекарствами и одним взмахом палки разнес их на кусочки.