Амон-Ра
Шрифт:
Стоящие в первых рядах толпы набрались смелости и тоже приблизились, чтобы как следует рассмотреть происходящее.
— Так значит, палка не попала по нему?! — удивленно спросил кто-то, взглянув на Иорама.
— Как это не попала? А рассеченный лоб?!! — с недоумением в голосе произнес другой.
— А где же тогда раны?! От них даже следа не осталось! Откуда же лилась кровь?!
Люди старались и никак не могли объяснить друг другу что-нибудь толком. Они не понимали ни того, как же ожил Иорам, ни того, куда исчезли следы ран на его лице, и ни того, откуда вытекло столько крови…
И вдруг, среди этой ошеломленной происходящим толпы,
— Сатанинское отродье! Сатанинское отродье! Все взглянули в ту сторону, откуда доносилось это злобное шипение, и увидели побелевшего от ненависти Большого Мальчика. Все это время он следил за происходящим и несказанно радовался тому, что именно он натравил отца Иорама на собственного сына и Амон-Ра.
— Они действительно от сатаны! — повторил кто-то другой за Большим Мальчиком. — Как же иначе он смог ожить?
Некоторые люди, еще совсем недавно жалевшие Иорама, стали испуганно переглядываться между собой и в ужасе, что сатана может причинить им вред, покидать площадь. При этом они поспешили взять с собой женщину с разбитой головой и мальчика со сломанной ногой. "Вам не нужно исцеление, идущее от сатаны", — говорили эти люди пострадавшим и спешили прочь от этого "сатанинского места". Спустя несколько минут площадь, еще недавно оживленная, гудящая от голосов, почти опустела. Но не все поверили в злобные слова Большого Мальчика. Были и такие люди, которые остались и еще ближе подошли к Амон-Pa и Иораму, ибо они были уверены, что соприкоснулись с Высшей Силой и Добротой.
Глава 18
Мару оплакивали многие.
Горожане любили добрую женщину, которая с радостью помогала всем, кто нуждался в помощи и заботе. Все знали, что у Мары чистое и любящее сердце, что она день и ночь без отдыха ухаживала за немощными стариками, брошенными и забытыми повзрослевшими детьми, за больными, страдающими неизлечимыми болезнями и поэтому потерявшими всякую надежду, за сиротами, которые в этой женщине видели свою маму.
Люди сочувствовали Амон-Pa, не так давно потерявшему отца, а теперь и мать. Они очень жалели его, ведь маленький мальчик остался совсем один на этом свете.
Собравшийся на похоронах народ постепенно начал расходиться. Последним с кладбища, сгорбившись, словно от непомерной тяжести, ушел ювелир Захарий. Во время похорон глаза старого мастера были полны слез, но он их не стеснялся и не прятал от людей. Все время, пока хоронили Мару, Захарий прижимал к себе Амон-Pa, словно защищал его своей грудью от только ему одному ведомого нападения. При этом он долго и нежно гладил мальчика по волосам своими зажившими золотыми руками и что-то тихо-тихо повторял про себя.
— Сынок, пожалуйста, зайди потом ко мне в мастерскую! — с надеждой в голосе попросил он мальчика перед своим уходом. — Придешь?
Амон-Pa остро чувствовал особую заботу и любовь старого мастера, и он был очень благодарен Захарию за это. "Может быть, это потому, что я вылечил его руки?" — думал мальчик.
— Хорошо, я обязательно приду, — тихо сказал он и этим успокоил ювелира.
Идет сейчас Захарий по дороге с опущенной головой. Плечи его дрожат, видно, он плачет.
У свежего могильного холмика, на котором лежали принесенные людьми цветы, остались только близкие друзья Амон-Ра — Иорам и Илья. Илья, так же как Иорам, был старше Амон-Pa на четыре года, но дружба эта была мальчикам в радость. Поэтому Амон-Ра так хотел пригласить Илью на свой день рождения,
Мара любила Илью как сына, старалась окружить его своей лаской и заботой, ведь мальчик рос без матери — она умерла во время родов. Илью воспитывали отец и старший брат. Ему было всего четыре года, когда он начал помогать отцу и брату в делах по хозяйству. А когда Илье исполнилось восемь лет, он научился плотничеству и стал хорошим мастером своего дела. Его изделия были так красивы, удобны и прочны, что люди не верили, что маленький мальчик может мастерить такие чудесные вещи. А Илья создавал свои изделия по четко отработанному плану. Сначала он хорошо все продумывал, затем аккуратно, во всех деталях, прорисовывал задуманную вещь на глиняных дощечках и только потом мастерил ее из дерева.
Теперь они втроем сидели у могилы Мары. Иорам и Илья молчали, они не хотели мешать Амон-Pa, который был погружен в свои мысли. А Амон-Pa думал о смысле жизни, о связи добра и зла, любви и ненависти, печали и радости. Он вспомнил о мешочке, висящем на шее, и пощупал его — там лежал камень-письмо. "Да будет твой путь тернистым", — вспомнил он написанные на камне слова.
"Отца отняло у меня море. Мама защитила меня, ценою своей жизни спасла от неотвратимой смерти. И теперь она покоится здесь. Андрей тоже оставил меня. Куда ушел Андрей? Почему не взял меня с собой?.. Большой Мальчик сильно разбил мне лоб. Он разозлился и бросил в меня камень только потому, что я вылечил Иорама… Отец Иорама уничтожил все наши лекарства и мази. Нас с Иорамом за то, что лечим людей, некоторые называют "сатанинским отродьем" и избегают. Может быть, это и есть тернистый путь?"
Так думал Амон-Pa и старался разобраться в происходящих событиях, найти в них ответы на свои вопросы. Особенно его мучил вопрос: почему люди отвечали на добро злом? В течение шести месяцев, днем и ночью Амон-Pa и Иорам усердно изучали секреты изготовления лечебных мазей. Сколько было вложено сил и труда в поиск лекарственных трав и корней, в их обработку, в приготовление самих лекарств. С каким упорством овладевали они способами целительства и как радовались, что смогут помогать людям: лечить больных и исцелять калек. Но люди на все это ответили злом. Не все, конечно, но большинство из них оказались неблагодарными людьми…
"Да будет путь твой коротким и бесконечным".
Как может быть путь одновременно и коротким, и бесконечным? Да еще — восходящим!
"Пути без обычных дней не существуют, — подумал Амон-Ра, — значит, нужно оглянуться на уже ушедшие дни — не таится ли в них путь восходящий. Андрей научил меня мудрости пути. Людям кажется, что дороги придуманы лишь для того, чтобы ходить из одной деревни в другую, чтобы покупать товары или продавать их; чтобы навещать родственников и друзей, доставлять радость или вредить кому-то. Дорогами пользуются жестокие разбойники, грабящие и убивающие путников, и святые люди, несущие свой свет другим. Люди не думают о том, что все дороги, какие только существуют на земле, служат великой цели — совершенствованию и возвышению души. Дни — это дороги жизни, а дороги — это дни. Они вместе могут привести человека к вершинам его души. Но надо знать, что кроме земных дорог для телесного перемещения есть мысленные дороги, по которым перемещается наша душа. И лучшая дорога для человека это та, которая вмещает в себя восхождение тела и души одновременно".