Амплуа девственницы

Полякова Татьяна Викторовна

Я отхлебнула минералки и попыталась успокоиться. Время шло, а ничего не происходило. Такое впечатление, что все чего-то ждут. Принесли мой ужин, и я делала вид, что он меня очень интересует.

Вот тут этот мерзавец и появился. Вынырнул из-за красно-черной ширмы и нахально устроился за моим столом. Парень из «Мерседеса» сидел напротив и скалил зубы.

— Какого черта вам надо? — ласково спросила я, уверенная, что узнать он меня не может. Меня бы родная мама не узнала, а с ним мы виделись всего дважды. Нет, не должен узнать.

— Обожаю брюнеток в кожаных юбках.

— Ну и что? — хмыкнула я.

— Давай

подружимся.

— Я жду своего парня. Если он тебя за моим столом застанет, голову оторвет. Так что проваливай.

— И кто у нас такой крутой? — хмыкнул он, а я буквально похолодела. Мама моя, а что, если этот мерзкий тип и есть Гром? И я его ящиком огрела.

Тогда и его знакомство с белобрысым вполне понятно, и то, что он в подворотню за мной потащился, тоже, ведь я по телефону, разговаривая с Леркой, упомянула «Олимпию». Что же делать-то? Я выжала из себя улыбку.

— Я пошутила.

— Правда? Никакого парня нет?

— По крайней мере, здесь он сегодня не появится.

— Хорошая новость, — кивнул он, приглядываясь ко мне.

— Еще не знаю… — Теперь я улыбалась увереннее, продолжая гадать, Гром это или нет. — Может быть, мы познакомимся? — предложила я.

— Может быть, — кивнул он и тоже широко улыбнулся. — И как тебя зовут?

Как же мы с Леркой забыли об имени? Впрочем, какая разница.

— Таня, — ответила я, прибавив к собственному имени лишнюю букву.

— Серьезно? — Он вроде бы удивился. — Совершенно тебе не подходит. Я бы на твоем месте придумал что-нибудь экзотическое. Эсмеральда, к примеру. Или Лола, на худой конец. Правда, в кино она была рыжая. Впрочем, это не проблема.

Я замерла, приоткрыв рот. На что он намекает?

На рыжую Эсмеральду? Так он… Господи, он убийца, убил ее и даже не боится, что разоблачат, так и говорит: да, мол, убил. И тебя убью.

— Что с тобой? — спросил он сочувственно. — Душно?

— Нет, все нормально, — вздохнула я, призвав себя к порядку. Намекать он может лишь в том случае, если меня узнал. Узнал или нет? — Мы раньше не встречались? — спросила я.

— Возможно, — кивнул он.

— Вы не назвали своего имени…

Его имя я так и не узнала. От ближайшего столика отделился молодой человек очень неприятной наружности и, не обращая внимания на парня из «Мерседеса», обратился ко мне с пакостной улыбкой:

— Сколько? — Я попыталась сообразить, что ему от меня надо, на это ушло время. — Сколько? — повторил он.

— В чем дело? — сурово поинтересовалась я.

— Молодой человек интересуется, во сколько ему обойдется желание тебя трахнуть, — пояснил парень из «Мерседеса».

— Ты что, спятил? — спросила я, сама толком не зная, к кому обращаюсь. — Убирайтесь отсюда… оба.

— Похоже, она не шлюха, — пожал плечами тип из «Мерседеса» с таким видом, точно данное обстоятельство очень его забавляло.

— Да неужели? — хмыкнул подошедший парень, извлек из кармана стодолларовую банкноту и бросил на стол.

В первое мгновение я хотела зареветь от обиды, так безобразно еще никто в жизни себя со мной не вел, но тут мне в голову пришла вполне здравая мысль: парень вовсе не жаждет меня оскорбить, он просто выполняет свою работу. Ну конечно, он из «витязей», убедился, что мы с Громом познакомились, а теперь провоцирует скандал,

чтобы Гром выступил в роли моего защитника. Что-то Громов не торопится.

Я посмотрела на парня, взгляд его словно приглашал к действию, я встала, сгребла банкноту, плюнула на нее, а потом прилепила ее на его лоб. Согласна, это малоприятно, пусть внесет в счет лишнюю сотню, Леркин бюджет это выдержит. Парень побагровел, наблюдая за тем, как банкнота, отлепившись от его лба, плавно опускается на пол, поднял ее, сунул в карман, потом сгреб меня за куртку и замахнулся. А я, конечно, завизжала. Парень из «Мерседеса» с интересом наблюдал эту сцену, но даже не шелохнулся. Кулак стремительно приближался к моей физиономии, я закатила глаза и собралась скончаться, но тут из-за соседнего стола подскочили сразу двое мужчин. Один схватил меня в охапку, а другой заехал в ухо моему обидчику. Тот взревел медведем и ответил ударом на удар. К нему на помощь бросились товарищи, но и мои спасители не долго оставались вдвоем. Через пять минут столы были перевернуты, и в ресторане развернулась настоящая баталия. Из-за ажурных перегородок за ней с азартом наблюдали посетители, а некоторые даже приняли живейшее участие. Дамы визжали, а я, привалившись к стене, таращила глаза, гадая, чем все это кончится. Парень из «Мерседеса» по-прежнему сидел на своем стуле, покачивая ногой, иногда ловко уворачиваясь от пролетающих предметов.

Битва длилась недолго и была прервана мощным рыком:

— Замрите, уроды…

Я нашла глазами рычащего, им оказался мужчина лет тридцати, он стоял возле одной из кабинок и, судя по лицу, сильно гневался. К нему, ища защиты, прижималась девица восточного типа в атласном платье. Вьетнамка, сообразила я.

— Мать вашу… — взревел мужчина, сообразив, что его предыдущие слова в душах дерущихся откликов не нашли. Он поднял руку, в которой держал пистолет, и пальнул для острастки. Это подействовало. Мужчины втянули головы в плечи и замерли. — Я сколько раз повторять должен, — гневался новоприбывший, не выпуская из рук оружия. — Хотите кулаками помахать, двигайте на улицу. В заведении должен быть порядок, здесь культурные люди отдыхают.

Враждующие вздохнули и принялись расставлять мебель. Едва я собралась поздравить себя с тем, что все благополучно закончилось, как мужчина, все еще с вьетнамкой под руку, прошел на середину зала и сурово поинтересовался:

— Чего не поделили?

Взоры всех присутствующих устремились ко мне. Стало очень тихо, или у меня уши заложило.

За спиной мужчины вдруг возник Сашок и принялся тыкать в него пальцем, отчаянно гримасничая.

Зря старался. К тому моменту я и без его ужимок поняла, что мужчина, расхаживающий под руку с вьетнамкой, и есть Громов. Он тоже смотрел на меня.

Признаться, ничего похожего на зарождающуюся страсть в его взгляде я не уловила. Он освободил свой локоть от подруги, сделал шаг в нашем направлении и перевел взгляд на парня из «Мерседеса», который по-прежнему сидел на своем стуле без малейших признаков волнения.

— Девка твоя? — спросил Громов. Тот равнодушно покачал головой. Гром приблизился, выражение его физиономии не предвещало ничего хорошего.

Для меня, разумеется. — Где Вовка? — заорал он. — Сколько раз твердить, шлюх в заведение не пускать.