Амплуа девственницы

Полякова Татьяна Викторовна

Парень ушел, а этот гад поднялся и скинул ее с балкона. Теперь ее любовника менты замучают, а не вызови он такси, и вовсе бы в убийстве обвинили.

— Так в милиции решили, что это убийство? — спросила я.

— Там решили, что она по пьяному делу выпала.

Но это потому, что они лодыри. Что хочешь напишут, лишь бы не искать.

— А ты им про то, что в квартиру хотели проникнуть, рассказала?

— Рассказала, только они меня не слушали. Чтобы им интересно стало, надо было и про ограбление

«Олимпии» рассказать. А я что, дура?

Мы поговорили еще немного. В основном занимались гаданием, кому понадобилось избавляться от рыжей. В том, что про дверь она не выдумала, я не сомневалась, потому что вспомнила: когда я к ней заходила, на лестнице точно кто-то был. Я еще тогда сама здорово перепугалась и поспешила уйти. Рассказывать об этом я ей не стала, чтоб не нервировать ее еще больше. Однако поверить в то, что Громов или Димка убили человека просто так, чтоб досадить грабителям, я все же не могла. Для этого надо быть форменными психами, а на форменного психа даже Гром не похож, хоть он сегодня и здорово рассвирепел.

— Что думаешь делать? — спросила рыжая, покидая машину.

— Не знаю, — промямлила я.

— Я тебя предупредила, а там как хочешь.

Мы простились. Сашок завел машину, а я позвонила домой.

— Что у вас там? — спросила Лерка. Я коротко пересказала недавний разговор.

— А у тебя как, все тихо?

— Гостей не было, если ты об этом.

Признаться, ее слова не очень-то меня успокоили. Я подумала: а не отправиться ли мне к бабушке?

Взять отпуск. А еще лучше навестить маму. А что?

Глядишь, к моему возвращению все здесь как-нибудь утрясется… Но всерьез о том, чтобы пуститься в бега, думать мне не хотелось. Я заревела от отчаяния. Сашок повернулся ко мне, погладил меня по волосам и заявил:

— Сашок Аню в обиду не даст. Аня хорошая.

— Молчи лучше, — отмахнулась я, но слезы вытерла.

* * *

Лерка сладко спала в бывшей маминой спальне.

Это показалось мне несправедливым, я вошла, плюхнулась на кровать и включила ночник. Лерка открыла глаза и зевнула.

— Это не Гром и не Димка, — заявила она, сообразив, что просто так я не уйду. — Скорее уж Васька.

Может, у кого из дружков прячется, вот и подумал, что, если рыжую тряхнут как следует, она все как на духу выложит и всех дружков вспомнит. А тут концы в воду. У него, поди, и ключи от ее хаты были.

— Про ключи я не спросила, — расстроилась я.

— Из-за Грома не переживай. На худой конец, воскресну из мертвых и все ему растолкую, хотя делать этого ой как не хочется.

— А если он тебя не послушает? — усомнилась я.

— Гром? Послушает. У нас старая дружба, она долго не забывается.

— Что-то мне в вашу дружбу не верится. Если вы друзья, чего же ты тогда меня шлюхой вырядила

и ему подсовывала?

— Так это ж для дела. А дело у меня одно: супруг мой. Бывший, раз уж я теперь покойница. Иди спать, Аня. Тебе завтра на работу.

Так и не придумав ничего лучше, я отправилась спать. Утром зазвенел будильник, я вскочила, прошла в кухню, включила кофеварку. Из комнаты, потягиваясь, появилась Лерка. Я как раз шла в ванную и в приоткрытую дверь увидела, что Сашок сладко спит в Леркиной постели, хотя предполагалось, что ночует он в гостиной, там, по крайней мере, я стелила ему постель. Я метнулась в кухню. Лерка как раз разливала кофе.

— Ты что, с ним спишь? — прошептала я. Признаться, такое у меня в голове не укладывалось.

— С Сашуней? — уточнила Лерка. — А что такого?

— О господи, он же…

— Сашок — чистое золото, уж можешь мне поверить. А в вопросах любви и прочего ему нет равных.

Опять же кто с ним ляжет? Если только шлюхи за деньги. Для мужика это обидно, а мне что, жалко?

Добра-то не убудет. Это ты со своей невинностью как курица с яйцом носишься, а могла бы составить счастье приличному человеку.

— Это кому? — призвав себя быть терпеливой, спросила я.

— Да хоть тому же Димке. Ну чего тебе стоит…

— Не пойму, почему тебе так хочется подложить меня кому-нибудь в постель?

— Это не мне хочется, это для дела нужно…

Я сдавила руками виски и покачала головой.

Утро выдалось паршивое, потому от жизни я в тот день не ожидала ничего хорошего. Поехала на работу, нервно вздрагивая при каждом шорохе. Однако стоило мне оказаться в своем кабинете, как страхи отступили и жизнь вошла в привычную колею.

Дважды позвонил Гришка и поклялся в любви. Я заверила его во взаимности наших чувств. В три, возвращаясь от нотариуса, я заскочила в кафе напротив «Олимпии», начисто забыв про логово врагов. Не успела я сделать заказ, как увидела Димку, то есть Вадима Чернова, потому что Димкой он был для друзей, а для меня таковым не являлся.

Я всерьез рассматривала возможность спрятаться от него под стол, раз убежать все равно не успевала.

Но здравый смысл победил. Я осталась сидеть, правда, опрокинула салфетницу, но это не считается.

Димка вошел и помахал мне рукой, радостно улыбаясь, подошел и поцеловал в щеку на правах старого друга.

— Отлично выглядишь.

Я воспылала к нему самыми добрыми чувствами — не за то, что сделал комплимент, а за то, что сворачивать мне шею, судя по всему, он не торопился.

Продолжая улыбаться, он подозвал официантку и заказал кофе, я тоже улыбалась, правда, слегка натянуто, потому что не знала, чего следует ждать от жизни.

— Как дела? Как Гришка? — устраиваясь поудобнее, спросил Вадим.