Амплуа девственницы
Шрифт:
— Возможно, — ответила я, пожав плечами. — Я действительно как-то заходила, разыскивала знакомого.
— Это кого? — заинтересовался Димка.
— Он играл в вашем оркестре. Козлов, Ярослав Козлов. Но он давно уволился.
— Не знаю такого. Музыкантами заведует директор, мне не до этого.
Я взглянула на часы и застенчиво сообщила:
— Мне пора.
— Да брось ты, — схватил меня за руку Димка. — Никуда твоя работа не денется.
— Конечно, — кивнул Громов, с насмешкой глядя на друга. — Посидим полчасика, вряд ли за это
Димку появление друга не обрадовало, а тот не спешил уходить, о чем недвусмысленно нам и поведал. Заказал себе кофе и принялся весело болтать.
А Димка начал ерзать.
— Чем занимается красивая девушка?
Я объяснила, Громов вежливо покивал, рассказал пару анекдотов, действительно смешных. Димка слушал его без удовольствия, косился на дружка и незамысловато пытался привлечь к себе мое внимание, например, уперся коленом в мое колено и с жаром в очах уставился на меня. Громов, видя, что дружок недоволен его присутствием, отнюдь не огорчился, напротив, продолжил болтовню и, рассмешив меня до слез очередным анекдотом, предложил:
— Может, стоит перейти на «ты»? Мы старые друзья с Гришкой и, я уверен, с вами тоже подружимся. — Вспомнив, что у него большой зуб на меня, я с готовностью закивала:
— Конечно. С удовольствием.
Димке это не понравилось. — Он пытался скрыть недовольство за улыбкой, получалось это у него неважно. Громов это прекрасно видел и, точно назло, трещал без умолку. Надо отдать ему должное: он оказался на редкость приятным собеседником. Я все чаще смотрела на него, забывая про Димку. Он затих, пригорюнился и последние несколько минут молчал, исподлобья глядя на дружка.
Сообразив, что, усиленно задабривая одного, я наживаю врага в лице другого, я вновь взглянула на часы и на сей раз твердо заявила:
— Мне пора.
Мужчины переглянулись и с большой неохотой поднялись из-за стола. Мы покинули кафе. Димка взял меня за руку и сказал:
— Я провожу. — При этом он так взглянул на дружка, что тому ничего не оставалось, как поспешно откланяться. Димка проводил меня до офиса, заметно подобрев по дороге.
Я честно попыталась увлечься работой, но у меня ничего не получилось, и я отправилась домой. Лерка в одиночестве просматривала какие-то бумаги.
— Как дела? — спросила она, оторвав от них взгляд.
— Он меня не узнал, — сообщила я.
— Кто?
— Громов.
— Вот видишь. А ты боялась.
— Ничего я не вижу. То есть вижу, что дела мои хуже некуда.
— Это еще почему?
— Сашок сказал, что за мной следили. Значит, Громову прекрасно известно, что в «Лотосе» была Гришкина невеста, то есть я. И вместо того, чтобы высказать наболевшее, он мне улыбается. Это неспроста. Он что-то задумал.
— Возможно. А ты на его задумки наплюй. Твое дело обаять парня. Вот и дерзай.
— Я дерзаю. Улыбаюсь как идиотка и позволяю
— За коленки кто хватал? — оживилась Лерка.
— Оба. Под столом и якобы незаметно. И как долго, по-твоему, я смогу пудрить им мозги?
— Настоящая женщина может заниматься этим всю жизнь, — совершенно серьезно ответила Лерка. — Тут главное лишних движений не делать. Главное — улыбайся и взглядом обещай райское блаженство. Остальное они сами придумают и все сделают как надо.
— А Гришка?
— Так он в отъезде. Только дурак уезжает от богатой невесты-красавицы, когда у него такие друзья.
— Не пойму, чего ты добиваешься, — вздохнула я.
— Мне нужен любовный четырехугольник. В другое время хватило бы и трех углов, но раз у нас целых три мужика, грех кого-нибудь обидеть. Тем более что происходящее в «Олимпии» меня беспокоит.
— В каком смысле? — испугалась я.
— Из головы не идет это дурацкое ограбление.
Вот, взгляни, что Сашок накопал на этих горе-грабителей, — кивнула она на листки бумаги.
Я устроилась в кресле напротив, но брать бумаги в руки не спешила. Лерка, видя это, заговорила вновь:
— Первый кандидат в грабители — Козлов. Гомик, никудышный музыкант и по всем статьям неудачник. Идиотская мысль ограбить казино могла прийти к нему лишь с чьей-то подачи.
— Рыжая сказала, что это была идея Арсения.
— Вот-вот. Твой Арсений снял квартиру месяц назад. Документы — чистая липа. Ковальчука Арсения Романовича, двадцати семи лет, уроженца города Череповца, в природе не существовало еще до безвременной кончины. Иными словами, он появился здесь с одной целью: быть убитым в собственном сортире. Правда, перед этим он успел ограбить «Олимпию».
— По-моему, все логично. Человек, собирающийся совершить преступление, просто обязан подумать о своей безопасности, и тут фальшивый паспорт вещь отнюдь не лишняя.
— Осторожность приходит с опытом. А раздобыть фальшивый паспорт не так-то просто. Из этого делаем вывод: твой Арсений должен быть профессионалом.
— Профессиональным жуликом, ты хочешь сказать? — вздохнула я, с печалью думая: «Не стоит влюбляться в мужчин с первого взгляда».
— Ага. Но профессионал не будет собирать команду придурков. Допустим, Козлов был ему нужен, он два года работал в казино, неплохо там ориентировался и все такое. Но есть еще Васька с Ромкой.
Брать их в дело — себя не любить. Один, правда, отсидел пару лет, но за элементарное хулиганство, а Ромка просто алкаш. Всем троим нужны были деньги, жить хотелось прилично, а заработать они не умели, и я охотно верю, что идея кого-то ограбить не раз приходила им в голову. Знаешь, Аня, если бы я лично не видела труп Арсения, решила бы, что это злостное запудривание мозгов.
— Решай что хочешь, только мои мозги оставь в покое. Как дела с банком? Когда я смогу заглянуть в ячейку?
— Думаю, скоро. Леха вовсю охмуряет девицу.