Амплуа девственницы
Шрифт:
Через день-два будем иметь на руках фотографии, и , тогда можно приступать к шантажу. — Я недовольно поморщилась, а Лерка хихикнула:
— Надеюсь, этого времени тебе хватит на то, чтобы Димка стал ручным. Он полгода как развелся с женой и остро нуждается в заботе и ласке.
— Та-ак, — протянула я, свирепо глядя на Лерку. — Я тебя правильно поняла: в ячейку я смогу заглянуть лишь в том случае, если стану любовницей Вадима?
— Необязательно любовницей, главное, чтобы он так считал. А ты люби кого хочешь.
— Выметайся из квартиры! — рявкнула я. Лерка поджала губы и вроде бы обиделась.
— Аня,
— Говори что хочешь, но спать с этим типом я не буду.
— А если я что-нибудь придумаю? — оживилась она.
— Что тут можно придумать?
— Если, к примеру, не спать, а только сделать вид, что спишь. Тогда согласна?
— Ну, если он такой дурак, что будет доволен тем, что я делаю вид, ради бога.
— Вот спасибо, вот уважила, — залепетала Лерка и в порыве благодарности расцеловала меня.
Гришка по-прежнему отсиживался неизвестно где, правда, звонил регулярно и клялся в любви, а я охмуряла Вадима и Громова. Последний, кстати, явился на следующий день в мой офис и с неким лукавством заявил:
— Хочу купить квартиру.
— Какую? — спросила я, демонстрируя сугубую деловитость.
— Да все равно, — ответил он чересчур поспешно, но, откашлявшись, поведал, что ему нужно, настояв на том, что сопровождать его на смотрины буду я.
Дураку ясно, парню квартира не нужна, но ездили мы с ним исправно, и после каждой такой поездки Громов непременно приглашал меня в ресторан то пообедать, то поужинать.
Иногда я соглашалась, делая вид, что следую мудрым Леркиным советам. На самом деле я боялась, что Громов узнает во мне девицу-брюнетку из «Лотоса» и припомнит свою черепно-мозговую травму. Вот я на всякий случай его и задабривала.
Вадим от него не отставал, причем оказался мастером по изобретению предлогов появиться в моем офисе или позвонить. После катания на яхте, где я демонстрировала свои лучшие качества: скромность, дружелюбие и целомудренность, — а он, соответственно, свои: гостеприимство и понимание, — Вадим стал задумчив, смотрел на меня с томлением и начал подбирать слова, даже когда говорил о вещах простых и особых раздумий не требующих.
— Все, — удовлетворенно констатировала Лерка, — поплыл мужик. Я, конечно, надеялась, что Димка непременно заведется и захочет тебя трахнуть, а смотри как повернулось, страдает человек и мысли насчет тебя имеет. Да, плохо мы знаем своих товарищей, все «привет» да «пока», нет бы, в душу человеку заглянуть, покопаться…
— И напакостить, — подсказала я.
— Ну, зачем же так, — обиделась Лерка. — Он хочет большой любви, он ее получит. — Посверлила меня взглядом и закончила:
— Тебе что, жалко?
К тому моменту я и сама увлеклась дурацкой игрой, балансируя, как канатоходец, и даже получала от этого удовольствие. Сказывалось дурное влияние Лерки и собственная склонность к авантюрам. Громов с Вадимом вроде бы устроили соревнование, вход пошли цветы, потом подарки, потом прозрачные намеки на большое счастье. В самые ответственные моменты я вспоминала Гришку и с тихим вздохом давала понять, что поспешила с помолвкой, теперь надо дождаться его возвращения и прочее
Мы только что простились с Громовым, посмотрев очередную квартиру (он к тому моменту перестал делать вид, что они его интересуют). Он поцеловал меня куда-то в ухо, усаживая в машину, и отбыл по своим делам с легкой грустью на челе, а я поехала домой, что-то напевая под нос. Сворачивая во двор, я обратила внимание на «БМВ», который нахально закрывал проезд к моему жилищу. «БМВ» был мне хорошо знаком, и я перепугалась, хоть теперь и дружила с обоими хозяевами «Олимпии».
Дальше стало хуже. Дверцы распахнулись, и ко мне направились двое мужчин, в одном из которых я без труда узнала белобрысого из охраны казино и даже имя припомнила, должно быть, с перепугу:
Костенко Леонид Сергеевич. Сохраняя спокойствие, я открыла свою дверь, ожидая, когда они приблизятся.
— В чем дело? — спросила я с намеком на недовольство.
— Поедешь с нами, — заявил белобрысый, но угрозы в его голосе не было, что позволило мне расхрабриться до такой степени, что я спросила:
— С какой стати?
— Давай по-доброму, — вздохнул он. — Мне приказали, я приказ выполняю. Так что пересаживайся в мою тачку.
Я с тоской перевела взгляд на родные окна, потянулась к телефону, но белобрысый возложил ладонь на мою руку и покачал головой, опять же с грустью, но стало ясно: в случае малейшего неповиновения он перейдет к активным военным действиям.
Слегка покачиваясь, я направилась к «БМВ», но все-таки спросила:
— Куда вы меня везете?
— Сейчас увидишь, — ответил Костенко.
Самые черные мысли пришли мне в голову, и одна весьма неприятная: происходящее — расплата за мое безнравственное поведение, корыстолюбие и лживость. Кому приятно сознавать, что наказание справедливо? Я впала в отчаяние и поклялась покончить с пороками, если все как-нибудь обойдется.
Между тем мы подъехали к «Олимпии», свернули во двор, металлические ворота распахнулись, пропуская нас, а потом захлопнулись. Этот звук болью отозвался в моей душе. Вслед за Костенко я вошла в казино с черного хода и по длинному коридору направилась в левое крыло здания.
Тот факт, что мы приехали в «Олимпию», меня слегка успокоил. Может быть, я сама себя пугаю и появлению белобрысого найдется объяснение, простое и безопасное для меня.
Тут одна из дверей, выходящих в коридор, открылась, и на пороге возник Вадим. Увидев нас, он слегка опешил, потом нахмурился и шагнул ко мне.
— Анечка, — начал он медово, и тут взгляд его обратился к Костенко. — Что за черт?
Костенко по-кошачьи приблизился к нему и что-то зашептал на ухо. Чем больше он шептал, тем больше тот мрачнел. Под конец он поджал губы и вновь помянул черта. Поведение его вызвало в моей душе смутную тоску, потому что стало ясно: к моему появлению здесь Вадим не причастен. Что же тогда происходит?