Амплуа девственницы
Шрифт:
Еще через некоторое время и эта мысль оставила меня, а вскоре с ней все мысли вообще, я предалась греху сладострастия с таким азартом, что саму себя удивила. Сон как рукой сняло, время от времени приходила в голову здравая мысль, что вести себя надо поскромнее, раз уж я еще вчера была девицей, но как приходила, так и уходила. Приткнув голову на чьем-то плече и счастливо хихикая, я подумала, отчего бы не поинтересоваться, как зовут человека. Не в лоб, конечно. Что он решит, если я вдруг спрошу: «Слушай, а ты кто?» Нет, нет, я уверена, нас ждет светлое будущее, об этом надо помнить и ничем его не омрачать.
— Как тебя мама называла
— Колобком, — ответила он.
— Почему колобком?
— А я толстый был, как колобок. Лет до восьми.
И что мне с этим колобком делать? Кто из этих четверых был толстым до восьми лет? Можно, конечно, спросить, как его называл папа, а также бабушки и дедушки, и, перебрав всех зверушек, ничего толком не добиться.
— А как ты хочешь, чтобы я тебя называла?
— Любимым, — прошептал он, и далее на некоторое время разговоры пришлось оставить.
Но при первой возможности я вновь к ним вернулась и сосредоточилась на фактах биографии. Узнала много интересного о школьных годах и рыбалке, но что с того, если все четыре биографии для меня темный лес? «Ничего, — утешила я себя, — скоро рассвет, и я его увижу». Тут я стала думать вот о чем: кого бы я хотела увидеть? Ясно, не Гришку.
Зачем мне Гришка, если у него жена есть? И вообще он мне не нравится. Значит, Димка. Если честно, у него такой придурковатый вид.., конечно, теперь, когда я знаю все его достоинства… Громов гораздо симпатичнее. У него жена и дети. Двое или трое. На что мне чужие дети? О господи. Представлять рядом с собой Марата даже не хочется. К тому же он наверняка не сдержался бы и хоть раз назвал меня ангелочком, а зубы начал скалить еще два часа назад, чтобы я почувствовала себя дурой. Правда, я себя и сейчас умной не чувствую… Это что же выходит: кто бы ни был рядом, ничего хорошего? Какое свинство со стороны судьбы.
Ладно, пусть будет Димка, к глуповатой внешности можно привыкнуть, когда тут такие достоинства. Разведен. И жениться обещал… Мои раздумья вновь были прерваны. Я с удовольствием откликнулась на призыв, а потом начала поглядывать на окно. Сереет. На всякий случай щелкнула выключателем. Безрезультатно.
— Мне надо в ванную, — зашептала я, у человека должна быть зажигалка, все четверо курят.
— Я тебя провожу, — вызвался он.
В квартире было так темно, что я наверняка набила бы себе шишек, если бы мой возлюбленный не оберегал меня. Ах как нежен, как внимателен он был.
— Где-то на столе зажигалка, — подсказала я.
— Разве ее найдешь в такой темноте?
Из комнаты доносился храп. Я хихикнула, услышав его, а возлюбленный шепнул:
— Это Марат, он всегда храпит, как напьется.
Слава богу, остаются трое. Под душ мы встали вместе, и я этим воспользовалась. Прическа.., волосы у всех троих средней длины. Господи, как же слепые обходятся одними руками? Нос, губы.., и никакой картинки. Стоп. Кольцо. У Громова точно обручальное кольцо и печатка. Печатки нет, а обручальное.., мамочка, как же меня угораздило? Спокойно, у Гришки тоже кольцо.., и этот не лучше. Да когда же это кончится?
Он выбрался из ванны и завернул меня в полотенце. Я благодарно прильнула к его груди, и меня на руках перенесли в спальню.
— Подожди немного, я сейчас, — шепнул любимый. Я кивнула, устраиваясь поудобнее.
Прошло минут десять. Что-то он долго, или мне так кажется? Господи, и позвать-то как не знаю.
— Милый, —
— Я на кухне, — приоткрыв дверь, зашептал он, — есть ужасно хочется.
— В холодильнике индейка, — сообщила я, закрыла глаза, решив немного подремать, и совершила стратегическую ошибку, потому что, когда проснулась, комнату заливал солнечный свет, а подушка рядом была пуста. Я вскочила, огляделась и не обнаружила ничего хоть отдаленно напоминающего о событиях ночи. Только полотенце в ногах постели, в котором меня сюда доставили, свидетельствовало о том, что все это мне не приснилось.
Торопливо натянув пижаму, я вышла из спальни.
Гришка по-прежнему спал в кресле, задрав голову, похрапывая от неудобной позы, Марат и Громов делили диван, оба в костюмах и ботинках. Я кинулась к Димке. Спит сном праведника. «Не может быть», — прошептала я, сама не зная толком, что имею в виду.
Я чувствовала, что меня одурачили.
Конечно, можно утешить себя мыслью, что ночной возлюбленный, дорожа моей честью, заблаговременно смылся, но особого благородства я ни у кого из четверки не замечала. Гришка скорее бы ходил павлином. И Димка тоже. Значит, все-таки одурачили. — Только я собралась воспылать гневом, как вспомнила недавнюю шутку с Димкой и заревела. Поделом мне. Растирая слезы по щекам, я вернулась в спальню и рыдала долго и отчаянно. До тех самых пор, пока в гостиной не наметилось движение. Я быстро заправила постель и пробралась в ванную. Теплый душ пошел мне на пользу, правда, лицо слегка опухло от горьких слез.
— Чего ж так напились-то? — вздыхал Громов, разглядывая пустую бутылку. — Башка болит…
Анечка, доброе утро. Мы тебя не очень стеснили?
Он послал мне улыбку и вдруг подмигнул.
«Он…» — подумала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Свинство какое, — бурчал Гришка, с недовольством глядя на свой мятый костюм.
— А я прекрасно выспался, — зевнул Марат. — И голова не болит.
— Везет же некоторым, — хмыкнул Громов. — А где Димка?
Все трое посмотрели на меня, словно ждали разгадки страшной тайны.
— В тетиной комнате, — сообщила я. — Если вас не затруднит, выметайтесь побыстрее. Скоро тетя вернется.
— Анечка с утра сердитая, — пожал плечами Марат, обследуя стол в поисках выпивки. — А все ты, — кивнул он Гришке, — не оправдал надежд, дрых всю ночь.
— Да пошел ты, — огрызнулся Гришка.
Тут в гостиной появился Димка.
— Черт… Во сколько вчера разбрелись-то? Ничего не помню.
— А мы не разбредались, спали тихо-мирно. Аня сердится, тетя вот-вот приедет.
Помятые и несчастные мужчины потянулись к входной двери, думая лишь о том, как побыстрее опохмелиться, а я осталась с носом, то есть в недоумении. Но ведь должен был человек хоть как-то дать понять… Громов подмигнул.., лучше бы он этого не делал. Теперь вот думай: так подмигнул или со смыслом.
Не успела я в полной мере предаться тоске и отчаянию, как в дверь позвонили. Я со всех ног бросилась открывать, лелея в душе надежду, что увижу любимого на пороге, он заключит меня в объятия и разрешит все сомнения.
На пороге стояли Сашок и Лерка. Если бы не Сашок, вряд ли бы я узнала Лерку, парик и грим вновь сотворили чудеса, и ростом она вроде бы стала выше.
— Где ты была? — рявкнула я в досаде.
— Ну, счастье мое, не могу же я все время взаперти сидеть, есть дела, которые требуют моего пристального внимания. Гости отбыли?