Амплуа девственницы
Шрифт:
— Тогда я уйду.
Я в самом деле попыталась, то есть направилась к двери. Он схватил меня и поволок в комнату. Я верещала, кусалась, пока он в сердцах не замахнулся. Я тут же притихла, втянула голову в плечи и зажмурилась.
— Убил бы тебя, — заявил он с чувством, но руку опустил, а я приободрилась до такой степени, что довольно громко произнесла:
— Животное.
— Ах вот как, очень хорошо. А ты кто?
— Я — беззащитная женщина.
— Это ты беззащитная? Да ты.., говорить не хочется. Знаешь, как называют баб, которые крутят
— Никакую любовь я ни с кем не кручу. Что ты выдумываешь? И вообще, почему ты тогда не спал как нормальные люди, ведь я все таблетки в коньяк высыпала.
— Замечательно. Она еще и отравительница.
Тоже мне, Мария Медичи.
— Я боялась. Это была вынужденная мера, я просто хотела, чтобы вы спали и я…
— У меня в тот вечер мелькнула похожая мысль, и я не стал пить коньяк, я его просто вылил.
— Какая гнусность.
— Твоя или моя?
В таком духе мы увлеченно общались часа два, с энтузиазмом перечисляя друг другу всевозможные грехи. У меня, в плане перечисления, получалось лучше. Возможно, у Марата еще не было достаточного опыта, а я-то по части скандалов известная мастерица, особенно когда чувствую себя виноватой.
Поняв, что на одно его слово у меня найдется пятнадцать, Марат, как все мужчины, привел последний аргумент, заявив, что, если я не замолчу, он выбросит меня в окно. Можете представить, какое это произвело на меня впечатление. И я, проявив фантазию, виртуозное владение русской разговорной речью, объяснила ему, кто он такой и чего заслуживает. Он пошел пятнами, но повел себя вовсе не так, как я ожидала. Сцепил зубы, посверлил меня взглядом и заявил:
— Ну ладно. Можешь мне поверить, ты здорово пожалеешь… — И отправился на кухню, так грохнув дверью, что дом содрогнулся, а я почувствовала досаду — прежде всего потому, что не успела достойно ответить.
Требовалось с кем-то обсудить ситуацию, и я, вспомнив про свой мобильный, решила позвонить Лерке и пожаловаться на судьбу, затем на ум пришли слова, сказанные Сашуней — «позвони Димке», — и я позвонила ему.
— Анечка, ты где? — ласково спросил он, и я поняла, что Димка единственный мужчина, на которого я могу положиться, и заревела. Он расстроился, а я путано начала объяснять, что со мной произошло.
К моему удивлению, о похищении он ничего не знал, был потрясен, а я удивлена, раз своими глазами видела белобрысого, а он у Димки в подчинении.
— Ты кому звонишь? — услышала я грозный рык, и в следующее мгновение Марат вырвал у меня из рук телефон, толкнув меня в кресло. Этого я стерпеть никак не могла, стянула с ноги туфлю и запустила в него. Я была уверена, что промажу, и он тоже, стоял и скалил зубы, и то, что туфля угодила ему прямо в лоб, явилось для нас обоих полной неожиданностью. — Убью, — сказал он, вытаращив глаза, а я бросилась в туалет, заперлась и просидела там без света в тоске и отчаянии часа два, выслушивая, какие кары меня постигнут в ближайшее время.
Впрочем, угрозы длились минут пять, после
Время шло медленно и однообразно, пока не зазвонил телефон.
— Да, — услышала я голос Марата. — Отлично.
Сейчас будем. — Далее последовал стук в дверь туалета. — Эй, — позвал он без всякого намека на любезность, — поедешь со мной или будешь дожидаться здесь своего тридцатилетия?
— Что ты хочешь этим сказать? — возмутилась я, распахивая дверь. Он очень нелюбезно сгреб меня за шиворот.
— Прокатимся, ангелочек. Уверен, это пойдет тебе на пользу.
— Я не могу идти в одной туфле, — объяснила я.
Лучше бы мне про нее молчать — хоть Марат и пытался несколько изменить прическу, зачесав волосы на лоб, синяк все равно был отлично виден. Он поднял с пола туфлю, скрипя зубами, и сунул ее мне. Я на ходу обулась и, видя такое лютое недовольство, дважды хваталась за его локоть, когда мы спускались по лестнице, но он не смягчился, по-прежнему сверкая глазами, поэтому спросить, куда мы едем, я так и не рискнула.
Нас ждал «Мерседес» с незнакомым молодым человеком за рулем.
— Поехали, — буркнул Марат, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной. К тому моменту уже начало темнеть. Я смотрела в окно и ежилась от холода, но заботливого вопроса: «Ты не озябла?» — так и не дождалась. Этот мерзавец попросту не обращал внимания на мое бедственное положение.
— Куда мы едем? — робко спросила я.
— К твоему дружку, — ехидно ответил он, но что имел в виду, осталось тайной.
Вскоре стало ясно — мы направляемся в район порта. Порт, в общем-то, сильно сказано, то есть он когда-то был, но сейчас на берегу остались лишь полуразрушенные сооружения из кирпича, мол, заржавевший кран и речной вокзал чуть ниже по течению. В душу закралось сомнение о необходимости моего присутствия здесь.
Я покосилась на Марата. Выглядел он так, точно собирался сражаться со всем миром. И никаких добрых чувств ко мне.
— Зачем мы сюда приехали? — испугалась я.
— Сейчас увидишь. Значит, так. Говорю в первый и последний раз: держишься рядом, рта не раскрываешь. Попробуешь удрать или подать голос, когда не просят, и можешь считать себя русалкой, будешь жить на самом дне. Я все понятно объяснил?
— Может, мне тогда в машине остаться? — забеспокоилась я.
— Нет, — отрезал он.
Мы как раз тормозили возле какого-то ангара.
Марат вышел и потянул меня за руку, но в этом жесте не было ничего, что могло бы согреть мне душу. Потерянная и несчастная, я плелась в темноте рядом с ним, гадая, что за черт нас сюда принес, а главное — зачем.
Из темноты вынырнул человек и оказался белобрысым Леней.
— Гришка здесь уже полчаса, — сообщил он. — Облазил все вокруг, занял позицию возле забора, там какие-то контейнеры и пролом в стене. Очень удобно для отхода.