Ангел-хранитель
Шрифт:
— К сожалению, мы тоже так думаем, — услышала я голос Пирсона. — Извините, я хотел сказать — к сожалению для полиции. Этот Маклей, кажется, был большой скотиной, и кто угодно мог войти в реквизиторскую и заменить патроны. Там нет даже охраны. Это, видимо, безнадежное дело. А я сейчас так измотан.
Он начал жаловаться, но это меня не удивило. Все известные мне мужчины — будь то полицейские, почтальоны или писатели — обязательно рассказывают мне о своих неприятностях. Такой уж у меня дар. И даже налоговый инспектор описывает мне свои ссоры с женой.
— Который час? — спросил сонный голос, и на лестнице появился Льюис в халате,
Он, видимо, прекрасно выспался, и это меня разозлило. Он может убивать людей, сколько ему угодно, но пусть тогда не храпит в своей постельке, а сам встречает полицейских, пришедших ни свет ни заря.
Я его сухо представила. На его лице не возникло ни тени испуга. Он пожал руку Пирсона, слегка улыбнувшись, попросил разрешения налить кофе, и мне даже показалось, что он спросонья собирается спросить, не сержусь ли я за вчерашнее. Только этого бы еще не хватало. Я сама налила ему кофе, он уселся рядом с Пирсоном, и допрос начался. Я узнала, что этот обаятельный преступник родился в очень хорошей семье, прекрасно учился, приводя в восторг всех преподавателей. И только тяга к бродяжничеству и переменам помешала ему сделать блестящую карьеру. Я слушала все это с открытым ртом. Оказывается, этот мальчик был достойнейшим гражданином до того, как попал в лапы к Дороти Сеймур, роковой женщине номер один, четырежды толкнувшей его на преступление. И это я, за всю жизнь не убившая даже мухи без содрогания, именно я во всем виновата!
Льюис спокойно объяснил, что он, как обычно, взял винчестер на столе в реквизиторской, и ему даже в голову не пришло его проверить, потому что вот уже восемь недель подряд все палили из него почем зря без всяких неприятностей.
— А что вы думаете о Маклее? — вдруг спросил Пирсон.
— Пьяница, — ответил Льюис, — горький пьяница.
— Какие чувства вы испытали, когда он упал?
— Никаких, — холодно ответил Льюис. — Я удивился.
— А сейчас?
— И сейчас никаких.
— И мысль о том, что вы убили человека, не мешает вам спать?
Льюис поднял голову и в упор посмотрел на Пирсона. Я почувствовала, как у меня на лбу выступил пот. Льюис развел руками.
— Я об этом даже не думаю, — ответил он. Я знала, что он сказал чистую правду, и, к моему изумлению, именно этот ответ убедил Пирсона в его невиновности лучше всего остального. Он встал, вздохнул и закрыл свой блокнот.
— Все, что вы мне рассказали, было проверено сегодня ночью, мистер Майлз. Мне очень жаль, что я вас побеспокоил, но таков порядок. Мадам, я вам бесконечно признателен.
Я проводила его до машины. Он пробормотал что-то вроде предложения выпить как-нибудь вместе по коктейлю, я поспешно согласилась. Когда он отъезжал, я обольстительно ему улыбнулась, во все тридцать два зуба. Потом вернулась домой. Меня била дрожь. Льюис, очень довольный собой, маленькими глоточками пил кофе. Тут меня прорвало.
Я схватила подушку и швырнула ему в голову, потом бросила подвернувшуюся под руку чашку. Я кидала не прицеливаясь, ну и, конечно, попала чашкой ему в лоб. У него хлынула кровь, и я снова зарыдала. Уже второй раз за этот месяц и за последние десять лет.
Я упала на диван.
Льюис положил голову на мои руки, по пальцам потекла теплая кровь. Я спросила себя — почему той ночью, на пустынном шоссе, полгода назад, когда я держала в руках эту же голову и пыталась остановить эту кровь, — почему у меня не возникло никакого предчувствия? Надо
— Вы испугались, — сказал он удивленно. — Это же глупо.
— Глупо… — сказала я с горечью. — Со мной под одной крышей живет тип, отправивший к праотцам пятерых человек…
— Четверых, — скромно поправил он.
— Четверых… да какая разница… потом приходит полицейский, будит меня в восемь утра. И вам кажется глупым то, что я испугалась? Ну, дальше просто ехать некуда.
— Нет никакого повода для беспокойства, — сказал он весело. — Вы же сами видели.
— И потом, Льюис… Вы, оказывается, были образцовым ребенком? Прекрасный студент, отличный работник, как великолепно. А я на кого похожа? На Мату Хари?
Он рассмеялся:
— Я же говорил вам, Дороти. Пока я вас не знал, у меня никого не было, я был совсем один. Теперь, когда появилось что-то мое, я его защищаю. Все очень просто.
— У вас не появилось своего, — выпалила я. — Я — не ваша вещь и, насколько мне известно, не ваша любовница. И вы прекрасно знаете, что, если нас не посадят, я собираюсь в ближайшее время выйти замуж за Пола Бретта.
Он резко встал и повернулся ко мне спиной.
— Вы думаете, — произнес он каким-то далеким, глухим голосом, — что, когда вы выйдете замуж за Пола, я не смогу больше жить у вас?
— Не думаю, что это входит в планы Пола, — начала я. — Он вас очень любит, конечно, но…
Я запнулась. Он обернулся и посмотрел на меня с этим своим ужасным выражением, которое я теперь так хорошо знала. Взгляд слепца. Я пронзительно закричала:
— Нет, Льюис, только не это. Если вы дотронетесь до Пола, вы меня больше не увидите. Никогда. Я вас возненавижу, между нами все будет кончено. Кончено навсегда.
"Что кончено? " — спрашивала я себя. Он провел рукой по лбу и очнулся.
Он медленно поднялся по лестнице, словно получив удар ниже пояса. Я вышла из комнаты. Солнце радостно заливало мой старый садик, «роллс», снова играющий роль статуи, холмы вдалеке, весь этот мир, который когда-то был таким мирным и веселым. Я еще немного поплакала о своей разбитой жизни и, всхлипывая, вернулась в дом. Нужно было переодеться. Если подумать, этот лейтенант Пирсон — очень симпатичный мужчина.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Два дня прошли в каком-то кошмаре. Я поедала аспирин и впервые в жизни попробовала транквилизатор. Он подействовал на меня ужасно, доведя до полного отупения. Я стала подумывать о самоубийстве как о лучшем средстве от всех несчастий, и тут разразилась гроза. Точнее, тайфун по имени Анна (и что за мания такая-давать стихийным бедствиям женские имена? ). Он достиг наших берегов. Я проснулась на рассвете от того, что дрожала кровать и за окнами шумела вода. Я ощутила какое-то горькое облегчение. Итак, конец света, все смешалось; Макбет поджидает меня у дверей. Я подошла к окну и увидела, что улица превратилась в реку, по которой плывут пустые машины. Потом обошла весь дом и в другое окно заметила «роллс», качающийся на волнах, как рыбацкая лодка. Примерно в полуметре над водой возвышалась полузатопленная веранда. Я снова поздравила себя с тем, что уделяла не слишком много внимания своему садику: от него наверняка ничего не осталось.