Ангел-хранитель

Саган Франсуаза

В восемь часов над моей головой в комнате Льюиса открылось окно. Вздрогнув, я услышала, как он, насвистывая, спускается в кухню и ставит кофейник. Похоже, после сна его дурман окончательно выветрился. Я глубоко вздохнула и вошла в кухню. Он немного удивился. Я взглянула на него, такого юного, растрепанного и заспанного.

— Извините меня за вчерашнее, — сразу же сказал он. — Я больше никогда не буду глотать эту гадость.

— Да, конечно, — ответила я мрачно и села наконец на кухонный стол. Странно, но с его появлением мне полегчало.

Льюис с сосредоточенным видом следил за кофейником, но что-то в моем голосе заставило его обернуться.

— Что-нибудь случилось?

В халате, с растрепанными волосами и удивленно поднятыми бровями, он казался таким невинным, что я засомневалась. Цепь доказательств, которую я сплела ночью, вдруг распалась. Все же я выдавила:

— Льюис… ведь это не вы их убили, правда?

— Кого именно?

Уже сам ответ меня напугал. Я боялась даже взглянуть на него.

— Всех: Франка, Болтона, Луэллу.

— Я.

Я тихо застонала и откинулась на спинку стула. Он продолжал тем же тоном:

— Не стоит об этом думать. Доказательств нет. Эти трое больше не причинят вам боли.

Я остолбенела.

— Льюис… вы ненормальный? Нельзя убивать людей! Это… это нехорошо…

Высказалась я не слишком удачно, но в подобном состоянии слова подбирать не приходится. Впрочем, в самых трагических ситуациях я почему-то всегда лепечу какие-то глупые, высоконравственные фразы.

— Нехорошо? А воровать, подкупать, унижать, бросать — по-вашему, хорошо? Но ведь делают.

— За это не убивают, — сказала я твердо. Он пожал плечами. Я была готова к сцене разоблачения, и поэтому его спокойный тон меня поражал.

Льюис обернулся:

— Откуда вы узнали?

— Я думала. Думала всю ночь.

— Так вы, наверное, умираете от усталости. Хотите кофе?

— Нет. Я-то как раз жива, — простонала я. — Льюис… что вы теперь собираетесь делать?

— Да ничего. Произошло самоубийство, убийство с целью ограбления и автомобильная катастрофа. Вот и все.

— А я?! — взорвалась я. — Я что, должна жить под одной крышей с убийцей? Должна позволять вам убивать людей просто так, за здорово живешь, от нечего делать?

— За здорово живешь? Нет, Дороти, я убил лишь тех, кто сделал вам больно. Это не прихоть.

— Но кто вас просил? Вы что, мой телохранитель?

Он наконец поставил свой чертов кофейник и со спокойным видом повернулся ко мне:

— Нет, — сказал он, — но я вас люблю.

В этот момент я соскользнула со стула и впервые в жизни хлопнулась в обморок.

Очнувшись на диване, я увидела искаженное лицо Льюиса. Он молча протянул мне бутылку виски. Не сводя с него глаз, Я сделала глоток, потом еще один. Сердце мое забилось спокойней. И я тут же пришла в бешенство:

— Ах вот оно что! Вы, оказывается, меня любите? Неужели? И поэтому вы убили беднягу Фрэнка? И несчастную Луэллу! Почему же вы в таком случае не прикончили Пола? Он же мой любовник!

— Потому что он вас любит. Но если он захочет

вас бросить или предать, я убью и его.

— Боже мой, да вы просто псих. А раньше вы многих убивали?

— До встречи с вами — нет, — сказал он. — Никогда. Незачем было. Я никого не любил.

Он вдруг разволновался и заходил по комнате, потирая подбородок. Это напоминало какой-то дурацкий сон.

— Видите ли, до шестнадцати лет никто не обращал на меня никакого внимания. А когда я вырос, все вдруг от меня чего-то захотели — мужчины, женщины, но с условием, что… ну…

Застенчивость этого убийцы переходила все границы. Я оборвала его:

— Понимаю.

— Ничего и никогда просто так! Ничего и никогда даром! Ни одна живая душа до вас. И когда я лежал там, наверху, я все время мечтал, что вы когда-нибудь…

Он покраснел. По-моему, я тоже. Прямо как в романах Делли и Д. X. Чейза. Я была совершенно разбита.

— Когда я понял, что вы взяли меня просто так, что вы добрая, я вас полюбил. Конечно, я знаю, вы считаете меня ребенком, вы предпочитаете Пола Бретта, и я вам совсем не нравлюсь. Но я могу хотя бы оберегать вас. Вот и все.

Вот и все. Как это он говорит? Вот и все. Я попала в жуткий переплет. Сделать ничего нельзя, я погибла. В придорожной канаве я подобрала сумасшедшего, маньяка. Пол был прав, прав как всегда.

— Вы на меня не сердитесь? — спросил Льюис.

Я даже не ответила. Не сержусь ли я на человека, убившего троих, чтобы доставить мне удовольствие? Даже само слово — «сердиться» Льюис произнес как провинившийся ученик. Я думала, вернее, только делала вид, что думаю: в голове моей было совершенно пусто.

— Льюис, теперь я вынуждена сдать вас полиции. Это мой долг.

— Как хотите, — ответил он спокойно.

— Следовало бы позвонить туда немедленно, — тихо сказала я.

Он поставил передо мной телефон, и мы тупо уставились на него, как будто впервые видели. Потом я потребовала:

— Расскажите, как все это произошло?

— Франка я позвал от вашего имени в мотель, а сам забрался в окно. Что касается Болтона, я быстро его раскусил и для виду согласился. Он тут же назначил мне свидание в своем любимом заведении. От радости он был сам не свой. Дал мне ключ от номера. Никто не заметил, как я прошел туда. А с Луэллой было еще легче: ночью я просто развинтил болты в ее машине. Вот и все.

— Спасибо, достаточно, — сказала я. — И что же мне теперь делать?

Я, конечно, могла выгнать Льюиса из дома и постараться забыть всю эту историю. Но это все равно что выпустить хищника из клетки. Он будет следить за мной издалека и с методичностью автомата убивать окружающих меня людей. Можно потребовать, чтобы он уехал, но контракт подписан, и его непременно отыщут. Сдать его в полицию я не могла. Я туда вообще никого не смогла бы сдать. Тупик, полный тупик.

— Знаете, — сказал Льюис, — никто из них не мучился. Все произошло очень быстро.