Ангел-хранитель
Шрифт:
— У меня для вас новость, Дороти.
Я вздрогнула. С недавних пор неожиданные новости, связанные с Льюисом, ассоциировались у меня с кладбищем. Но тут и Пол расхохотался с заговорщицким видом.
— Это настоящий сюрприз. Пойдемте посмотрим.
Льюис вышел в сад и на что-то нажал. «Роллс» тихо зарычал, тронулся с места и подъехал ко мне. Льюис выскочил, обошел машину и почтительно открыл передо мной дверцу. Я была потрясена.
— По крайней мере хоть досюда он доехал, — сказал Пол со смехом. — Не бойтесь. Дороги, садитесь. Шофер, мы едем к знаменитой Глории Наш, звезде Голливуда, Сансет-бульвар.
Мы поехали. В зеркальце отражались по-детски
Я нащупала на дверце старую переговорную трубку и спросила:
— Шофер, как машина? В порядке?
— Я провозился с ней целую неделю. И не зря.
Я взглянула на Пола, он улыбался.
— Льюис твердит мне об этом уже третий день. Иногда мне кажется, что ему лет двенадцать, не больше, — шепнул он мне.
И продолжил, обращаясь к Льюису:
— Шофер, я советую вам поухаживать сегодня вечером за хозяйкой. Ваше безразличие может быть плохо истолковано.
В ответ Льюис лишь пожал плечами. Я надеялась, что сегодня вечером со мной все будут отменно вежливы и моему шалуну не взбредет в голову кого-нибудь пристукнуть. Вот уже десять дней я только и делала, что описывала ему в розовых тонах окружающих меня людей, превозносила всех своих коллег, а грязные джунгли Голливуда преподносила цветущим раем, полным милых, невинных амуров. Стоило мне высказаться о ком-то с иронией, как я тут же вспоминала о больших услугах, якобы оказанных мне этим человеком года три назад. Одним словом, я потихоньку превращалась в полную идиотку. Если, конечно, это не произошло со мной раньше.
Глория Нэш встретила нас у дверей своего 32-комнатного домика. Все уже было в полной боевой готовности: прожекторы в саду, подсвеченный бассейн, гигантские мангалы и вечерние туалеты. Глория Нэш — красивая холеная блондинка. Она, к сожалению, родилась на десять лет позже меня и не забывает мне об атом напоминать, правда в самой милой форме. Иногда она восхищенно восклицает:
«И как вам только удается сохранить такой цвет лица, Дороти! Когда-нибудь потом вы непременно откроете мне свой секрет». Или смотрит на меня с нескрываемым восторгом, как будто нужно обладать особыми способностями, чтобы в сорок пять лет держаться на ногах. На этот раз она выбрала второй вариант. Ее изумленные глаза, казалось, увидели не меня, а по крайней мере Нефертити, неожиданно заглянувшую к ней на вечеринку. Она тотчас же увела меня поправлять прическу, хотя в этом не было никакой необходимости. Это здесь один из дурацких ритуалов. У всех женщин просто мания-каждые десять минут уходить причесываться или пудриться. На самом деле Глория сгорала от любопытства и забросала меня вопросами о Льюисе. Я не отвечала. Она в конце концов разозлилась, подпустила пару шпилек, на которые я не отреагировала, и в отчаянии перешла в атаку.
— Вы, конечно, знаете, Дороти, как я к вам привязана. Когда я еще была совсем маленькой, я впервые увидела вас в этом фильме… как его… ну, не важно. Короче говоря, мне необходимо вас предупредить. О Льюисе ходят разные слухи.
— Что вы сказали?
У меня внутри все перевернулось. Видимо, я изменилась в лице, потому что она улыбнулась:
— Как вы переживаете! Это естественно: он безумно соблазнителен.
— Между нами ничего нет, — ответила я. — А что за слухи?
— Ну, люди говорят… вы ведь знаете, что здесь за народец. Говорят, что Пол, вы и Льюис…
— Что? Пол, и я, и он?
— Вы все время втроем, ну и поневоле…
Я все поняла и перевела дух.
— Господи!
Совершенно сбив Глорию с толку, я пошла в сад, посмотреть, не успел ли Льюис зарезать кого-нибудь, кому не понравились блестки на моем платье. К счастью, нет. Он прилежно беседовал с одной из голливудских сплетниц. Я с облегчением подумала, что вечер удался. Пообщалась с кучей бывших воздыхателей, все они наперебой за мной ухаживали и расхваливали мое платье и цвет лица. Я решила, что хороший приступ печени — вероятно, идеальное средство для омоложения. Надо сказать, я всегда остаюсь в дружеских отношениях с моими прежними любовниками. При виде меня они принимаются сожалеть о прошлом, шепчут: "Ах, Дороти, если бы вы захотели… " — и предаются воспоминаниям, которые я не всегда могу разделить. Увы! Годы не те, память не та.
Пол наблюдал за мной издалека, радуясь моему веселью, пару раз я встретилась взглядом с Льюисом, которого Глория, похоже, взяла в оборот. Но я не думала о нем. Мне хотелось развлекаться, в последнее время я достаточно поволновалась из-за него. Как это чудесно: шампанское, аромат калифорнийской ночи, добродушный смех бравых голливудских красавцев, которые, к счастью, убивают только на экране.
Где-то через час ко мне подошел Пол. Я веселилась вовсю и была уже немного пьяна. Король вестернов Рой Дардридж жаловался мне, что четыре или пять лет назад я разбила его жизнь. Захлестнутый потоком чувств и выпитого мартини, Рой смерил Пола воинственным взглядом. На того это не произвело ни малейшего впечатления. Он взял меня под руку и отвел в сторону:
— Вам весело?
— Очень. А вам?
— Когда я слышу ваш смех, тоже.
Какой он милый, этот Пол! Нужно срочно выйти за него замуж, можно прямо завтра. Ведь он так об этом мечтает. Но у меня железное правило — не принимать никаких серьезных решений на подобных вечеринках. Поэтому я сдержалась и не осчастливила Пола немедленно. Я ограничилась тем, что увела его в тень магнолии и нежно поцеловала в щеку.
— Как наш малыш?
Пол рассмеялся:
— Глория смотрит на него, как собака на кость, и не отпускает от себя ни на шаг. Похоже, карьера ему обеспечена.
«Если только он не решит убить метрдотеля», — добавила я про себя и решила пойти его поискать. Но не успела: около бассейна истошно закричали. Я поняла, что романисты не врут: мои волосы, несмотря на слой лака, просто встали дыбом.
— Что это? — проговорила я слабеющим голосом. Но Пол уже бежал к толпе, собравшейся у бассейна. Я закрыла глаза, и когда снова открыла, рядом со мной стоял совершенно спокойный Льюис.
— Рена Купер умерла, — сказал он просто. Рена Купер — это та сплетница, с которой Льюис беседовал час назад. Я с ужасом смотрела на него. Рена, конечно, не сама добродетель, но и не худший представитель нашего голливудского сброда.
— Вы же обещали мне, — сказала я. — Обещали.
— Что обещал? — удивился он.
— Обещали никого не убивать без моего разрешения. Так вы держите свое слово? Мне стыдно за вас, Льюис, вы чудовище.
— Но я не убивал, — возразил он.
— Расскажите это кому-нибудь другому, — сказала я с горечью, — конечно, если хотите. — И махнула рукой.
Вернулся Пол. Вид у него был мрачноватый. Он взял меня за руку и спросил, как я себя чувствую. Льюис не двигался и смотрел на нас с легкой улыбкой. Мне хотелось его ударить.