Ангел севера
Шрифт:
– Миша, я не собиралась убивать тебя…
– Кровь на твоих руках.
Дрожащая Тася посмотрела на свои руки и увидела, что они в крови. Сдавленный крик раздался в комнате.
Она сжала кулаки и крепко зажмурилась.
– Оставь меня в покое! – прорыдала она. – Я не буду тебя слушать. Оставь меня в покое!
Слишком испуганная, чтобы бежать и вообще что-то делать, она стояла как соляной столп. Жужжание в ушах медленно затихало. Она вновь открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они были чистыми и белыми. В зеркале было
Ей потребовалось много времени, чтобы успокоиться.
Когда паника прошла, она оказалась совсем обессиленной.
Лежа на постели, она смотрела в потолок и вытирала рукавом глаза. Пусть она не помнит само убийство Михаила, но ощущение вины давило ее с каждым днем все больше. Наверное, будут появляться еще другие видения и, возможно, кошмары. Ее совесть не позволяла ей забыть то, что она сделала. Это убийство навсегда останется с ней. Внутри все ныло, она застонала от тихой тоски.
Прекрати, яростно приказала она сама себе. Надо перестать мучить себя мыслями о Михаиле Ангеловском, или она сойдет с ума.
Первый день мая был ясным и солнечным. Воздух был насыщен запахом молодой зелени. Эмма лежала, распластавшись на ковре в комнате для занятий, и накручивала одну за одной свои рыжие кудряшки на пальцы, пока они не встали дикой копной. Она была неприятно поражена спокойным объяснением гувернантки насчет менструального цикла, – Как противно! – бормотала Эмма. – Почему у женщин столько неприятностей и хлопот со всем? Кровавые тряпки, живот сводит от боли, еще каждый месяц считать дни.
Почему у мужчин не бывает ничего такого?
Тася улыбнулась:
– Думаю, у них свои трудности. И ничего в этом нет противного, Эмма. Так создал нас Господь. А за эти неприятности, как ты их назвала, он благословил нас способностью родить человека.
– А что в этом хорошего? – кисло заметила Эмма. – Тоже мне благословение – родовыми муками!
– Когда-нибудь ты захочешь иметь своих детей, и тогда все остальное будет не важно.
Задумчивая складка перерезала лоб Эммы.
– Значит, с того момента, как у меня начнутся месячные кровотечения, я стану достаточно взрослой, чтобы иметь ребенка?
– Да, если ты делишь постель с мужчиной.
– Просто делишь, и все?
– Конечно, все более сложно. Но остальное ты узнаешь попозже.
– Я предпочла бы узнать все теперь, мисс Биллингз. А то я навоображаю себе всякие ужасы.
– То, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, не ужасно. Мне говорили, что это может быть даже приятно.
– Должно быть, так, – задумчиво сказала Эмма. – Иначе все эти женщины не зазывали бы папу в свои постели. – Глаза ее вдруг тревожно расширились. – Ой, мисс Биллингз, вы не думаете, что благодаря папе у кого-нибудь из
Тасе кровь бросилась в лицо.
– Не думаю. Есть способы предотвращать это, если проявлять осторожность.
– Осторожность? В чем?
Тася раздумывала, каким образом обойти этот вопрос, но, к счастью, их разговор прервало появление служанки.
Это была Молли, крепкая темноволосая девушка с широкой белозубой улыбкой.
– Мисс Эмма, – сказала она. – Хозяин послал меня сообщить вам, что приехали сквайр и леди Пендлтон. Он говорит, чтобы вы сейчас же спустились к ним.
– Пропади все пропадом! – воскликнула Эмма, кидаясь к окну, из которого была видна подъездная аллея. – Они уже вылезают из кареты. – Обернувшись к Тасе, она закатила глаза. – Каждый год они приезжают сюда, чтобы посмотреть на майский праздник с папой и мной. Леди Пендлтон говорит, что очень забавно наблюдать за тем, как празднуют «селяне». Брюзгливая и чванная старая карга.
Тася присоединилась к ней и тоже стала разглядывать в окно полную пожилую женщину, одетую в парчу. Леди Пендлтон оглядывалась вокруг с высокомерным хмурым видом.
– Она действительно выглядит надменно, – согласилась Тася.
– Вы должны пойти с нами в деревню, мисс Биллингз.
Я умру со скуки, если вас с нами не будет.
– Это не полагается, Эмма.
Меньше всего Тасе хотелось принимать участие в шумном деревенском празднике. Не подобало гувернантке, которая всегда должна вести себя с достоинством, появляться в такой обстановке. Кроме того, сама мысль присутствовать на таком большом сборище заставляла ее нервничать. Ее еще мучили воспоминания о кровожадной толпе на суде, об обвиняющих лицах в зале судебных заседаний.
– Я останусь здесь, – твердо сказала она.
Эмма и Молли запротестовали одновременно.
– Но папа отпустил всех слуг, и они пошли на праздник в деревню.
– Это плохая примета – не пойти на майский праздник! – воскликнула Молли. – Вам надо встретить весну вместе с нами. Это самая важная часть праздника. Иначе вам не будет везти.
– А что же такое будет там сегодня?
Молли была поражена ее невежеством.
– Танец вокруг майского дерева, разумеется. А потом двое мужчин одеваются лошадью и проходят через каждый дом в деревне. Люди берутся за руки и длинной цепью идут за майской лошадью. Это приносит счастье, когда праздничный парад проходит через ваш дом.
– Почему лошадь? – поинтересовалась Тася, которую этот рассказ очень позабавил. – Почему не собака или козел?
– Так полагается, чтобы это была лошадь, – с оскорбленным видом возразила Молли. – Это всегда была лошадь.
Эмма захихикала:
– Интересно, что скажет папа, когда услышит, что мисс Биллингз хочет заменить нашу майскую лошадь на козла?! – Смех ее продолжал звенеть, пока она спускалась по лестнице, чтобы присоединиться к отцу и Пендлтонам.