Ангел севера
Шрифт:
Их идиллическое пребывание вдвоем вдали от всех подошло к концу, и им надо было подумать о возвращении в Саутгейт-Холл.
– Мы никак не можем побыть здесь еще денек? – мечтательно поинтересовалась Тася, когда они прогуливались по лугу.
Люк покачал головой:
– Хотелось бы мне, чтобы у нас была такая возможность, но мы и так здесь слишком задержались. У меня ведь есть
Что касается меня, перед Богом мы уже муж и жена. Но я хотел бы стать женатым еще и перед лицом закона.
Тася нахмурилась:
– Я собираюсь замуж, а моя семья этого не знает. Им теперь известно, что я жива, но они понятия не имел, где я.
Хотелось бы мне каким-то образом успокоить их, сообщить, что я жива и здорова.
– Нет, это облегчит Николаю Ангеловскому его поиски.
– Я вовсе не спрашивала у тебя разрешения, – вспыхнула Тася, раздосадованная его отказом. – Я сказала это просто так.
– Что ж, выкинь эту мысль из головы, – коротко произнес он. – Я не собираюсь провести остаток жизни, ожидая появления Ангеловского у себя на пороге… И пока я не придумаю чего-то лучшего, ты будешь держать в секрете, кто ты, и не будешь общаться со своей семьей.
Тася вырвала у него руку.
– Не стоит тебе разговаривать со мной как со своей служанкой. Или в Англии мужья именно так говорят со своими женами?
– Я всего лишь беспокоюсь о твоей безопасности, – мягко ответил Люк. Все его высокомерие сразу же исчезло.
Вид у него стал кроткий-кроткий, как у ягненка, но Тася не поддалась на обман. Он может сколько угодно стараться скрыть свои властные наклонности, но только лишь они поженятся, она станет принадлежать ему по закону…, как лошадь. И тогда управляться с ним будет нелегко. Впрочем, она была готова принять этот вызов.
Первым делом по возвращении в Саутгейт-Холл Тася и Люк решили сообщить Эмме, что они женятся, но Эмма мгновенно догадалась обо всем сама, едва увидев их вместе, стоящих бок о бок.
Тася надеялась, что Эмма будет довольна этой новостью…
Даже, по правде говоря, была совершенно уверена, что Эмма обрадуется, но неистовый восторг девочки превзошел все ожидания Таси. С радостными криками Эмма металась по большому холлу, тиская с любовью всех, кто попадался ей на пути. Самсона тоже захватило это безумное счастье, и он, бегая по пятам за Эммой, разразился басистым лаем.
– Я знала, что вы вернетесь! – кричала Эмма, чуть не сбивая Тасю с ног. – Я знала, что вы ответите папе «да»! Он был у меня утром того дня, когда вы оба уехали, сказал мне, что вы выйдете за него замуж, хотя сами еще этого не знаете.
– Так и сказал? – Тася испепелила Люка укоризненным взглядом,
Люк притворился, что не замечает этого безмолвного упрека, и сосредоточил собственный гнев на Самсоне. Пес восторженно катался по полу, пачкая шерстью обюссонский ковер.
– Почему каждый раз, возвращаясь в свой дом, я застаю это проклятое животное?
– Самсон – не животное, он – член семьи, – обороняясь, возразила Эмма и, не утерпев, радостно добавила:
– И мисс Биллингз теперь тоже! Нам придется искать новую гувернантку? Но никто мне так не понравится.
– Да, надо будет поискать новую. Мисс Биллингз не сможет быть одновременно и леди Стоукхерст, и твоей гувернанткой. – Он посмотрел на Тасю, как бы прикидывая, сколько хлопот она сможет вынести. – Она через неделю упадет в изнеможении.
Хотя в его словах не было никакого намека, Тася залилась краской, припомнив, какой усталой почувствовала себя после двух любовных ночей с ним. Люк улыбнулся, словно догадавшись, о чем она подумала.
– Теперь, мисс Биллингз, раз вы больше у меня не на службе, следует сказать миссис Наггз, чтобы она показала вам, в какой из комнат для гостей вы будете жить.
– Моя старая комната вполне меня устраивает, – пробормотала Тася.
– Моей невесте она не подходит.
– Но я не хочу…
– Эмма, – прервал ее Люк, – выбери комнату для мисс Биллингз и скажи Сеймуру, чтобы он перенес туда ее вещи.
И сообщи домоправительнице, чтобы вечером накрыли стол на три прибора. Отныне мисс Биллингз будет есть с нами.
– Да, папа! – И Эмма, сопровождаемая Самсоном, выбежала из холла.
Оставшись наедине с Люком, Тася, насупившись, взглянула на него.
– Надеюсь, ты не собираешься навестить меня сегодня ночью, – тихо сказала она, прекрасно понимая, что именно это он и намеревается сделать.
Глаза его весело блеснули, по лицу расплылась улыбка.
– Я говорил тебе, что не люблю спать в одиночестве.
– Никогда не слышала о таком непристойном поведении! – Она увернулась, когда он обнял ее и попытался прижать к себе. – Милорд! Кто-нибудь из слуг увидит.
– Даже если мы будем спать в разных постелях, все равно слуги будут считать, что мы спим вместе. Так что мы можем спокойно наслаждаться нашей любовью. Если мы не будем вести себя нагло, о нас никто не скажет и не подумает ничего плохого.
– Я сама так подумаю. – Искренне возмущенная, Тася выпрямилась и натянуто проговорила:
– Я…, я не стану заниматься блудом с тобой под одной крышей с твоей невинной дочерью! Величайшим лицемерием с моей стороны было бы после этого давать ей моральные наставления.