Ангел севера

Клейпас Лиза

– Лошадь уже увели, Тася. Поздно теперь закрывать дверь конюшни.

– Пусть. Но дверь моей спальни будет закрыта. – Голос ее звучал строю и решительно. – До тех пор, пока мы не поженимся.

Когда Люк понял, что она не изменит своего решения, лицо его стало каменным. Они обменялись яростными взглядами. Затем Люк круто повернулся и зашагал прочь.

– Куда ты направился? – осведомилась Тася, побаиваясь, что он передумает и ничего не будет.

– Устраивать свадьбу, – проговорил он сдавленно. – И как можно скорее.

Глава 7

В

последующие дни Тася почти не видела Люка. Все время, не занятое сном, он проводил в хлопотах по организации тихой свадьбы, которая должна была состояться в домашней часовне Стоукхерстов. К вечеру он возвращался в Саутгейт-Холл и рассказывал Тасе о том, что успел сделать. Она никогда не знала заранее, в каком он окажется настроении, потому что Люк бывал с ней то нежным, то сердитым. Иногда он обнимал ее так, словно она была хрупкой фарфоровой статуэткой, ласково обольщая нежными словами. Но с равной вероятностью мог с силой прижать ее к стене и обращаться с ней как едва сошедший на берег матрос с первой попавшейся уличной потаскушкой.

– Сегодня я приду к тебе в спальню, – резко заявил он после одного особенно жаркого случая, когда он загнал ее в угол и минут пять целовал не отрываясь.

– Я запру дверь.

– Я выломаю ее.

Он втиснул колено между ее бедер, грубо вминая в ее тело складки юбок. Прильнув к ее губам, он глубоко просунул язык в ее рот, и она забилась в его руках, изнывая от нарастающего наслаждения. Его дыхание жаркими волнами ласкало ее щеки.

– Тася, – простонал он, найдя губами нежную ямку под ухом, – я хочу тебя. Хочу до боли.

Схватив ее за кисть, он потянул ее пальцы между их телами вниз и приложил к взбугрившейся плоти. Тася потеряла счет томительно-знойным минутам, когда, изнемогая, стояла, отдаваясь его поцелуям, ощущая ладонью трепет его плоти.

– Мы должны остановиться, – задыхаясь, сказала она. – Это нехорошо. Ты ведешь себя нечестно.

– Сегодня, – настаивал он, грубо хватая за пуговицы платье, застегнутое до самого горла.

Тася вырвалась от него, но не смогла двинуться с места – ноги ее не держали, колени подгибались.

– Ты не придешь ко мне в комнату, – упрямо повторила она. – Никогда не прощу тебе, если ты посмеешь это сделать.

Неудовлетворенная страсть Люка придала его голосу свирепость.

– Черт побери! Какая разница – сегодня или двумя днями позже?

– Только та, что мы будем женаты.

– Ты охотно делила со мной постель до этого.

– Тогда все было иначе. Я думала, что никогда не увижу тебя. Теперь же я собираюсь стать членом твоей семьи, частью твоего дома и не хочу терять уважение слуг и твоей дочери, ведя себя как потаскушка.

Она говорила тихо, но твердо, не оставляя сомнений в том, что не изменит своего решения.

Тем не менее Люк попытался еще раз. После недолгого молчания, наступившего за ее словами,

он перешел от сердитых требований к хитроумным уговорам:

– Любимая, тебя все здесь уважают и обожают. Особенно я. Ты мне нужна. Я не могу сдержаться, так хочу обнять тебя. Все, чего я добиваюсь, – это сделать тебя счастливой, всегда заботиться о тебе…

Тася с подозрением смотрела, как он потихоньку подходит все ближе и ближе к ней. Вдруг он рванулся вперед, пытаясь схватить ее. Она ловко увернулась и отбежала в сторону.

– Проклятие! – Его свирепый голос, эхом раскатившийся по холлу, звучал в ее ушах, когда она удирала.

– И не вздумай идти за мной, – поспешно бросила она через плечо, поклявшись не только закрыть дверь на замок, но и подпереть ее стулом.

***

На следующее утро он увидел ее за завтраком. Когда он вошел, Тася отвела глаза от изумительного вида на парк, открывавшегося через стрельчатые окна, и одарила Люка застенчивой улыбкой. Она не встала со своего места за круглым дубовым столом, даже когда он приблизился к ней. Люк махнул рукой, отсылая прочь служанку, убиравшую ненужную посуду.

– Доброе утро, – произнес он, глядя на поднятое к нему девичье лицо. Перед Тасей снова был аристократ, полностью владеющий собой, его глубоко скрытую страсть не выдавало ни одно движение непроницаемого лица. – Можно мне присоединиться к тебе? – И прежде чем она успела ответить, он отодвинул стул от стола и уселся рядом. – Через несколько минут я должен уехать в Лондон, но сначала хочу задать тебе два вопроса.

Она ответила таким же деловым тоном:

– Хорошо, милорд.

– Одобришь ли ты, если я приглашу Эшборнов быть свидетелями на нашей церемонии?

Тася кивнула:

– Мне это будет очень приятно.

– Отлично. Второе, что я хотел бы знать… – Люк поколебался, потом, положив руку ей на колено, разгладил складку на юбке. Вдумчивые синие глаза встретились с ее прозрачным взглядом.

– Так в чем дело? – мягко поторопила его Тася.

– Я хотел поговорить насчет свадебного кольца. Я подумал…, подойдет ли тебе что-то вроде этого? – Он раскрыл ладонь.

Глаза Таси широко открылись при виде тяжелого золотого обруча, лежавшего у него на ладони. Она протянула руку и осторожно взяла кольцо, чтобы лучше рассмотреть резной узор из роз и листьев на сверкающей поверхности. Золото, казалось, вобрало в себя тепло его кожи.

– Это фамильное, – объяснил он. – Уже много поколений его никто не надевал. – Люк наблюдал, как бережно она повертела кольцо в тонких пальцах, вглядываясь в особенности рисунка, деликатно касаясь вырезанных лепестков. – Для англичан, – продолжал он, – роза – символ тайны. Много лет назад роза, висевшая над столом, означала, что все сказанное за ним должно оставаться в секрете.