Ангел севера
Шрифт:
– Пока еще нет. Совсем нет…
Первые две недели он показывал ей Лондон – от первого римского поселения до великолепия Мэйфэра, Вестминстера и Сент-Джеймса. Они проехали верхом на породистых лошадях по сочной зелени лужаек Гайд-парка, посетили «Ковент-Гарден», где прошлись под стеклянными навесами торговых рядов и посмотрели кукольное представление. Тася лишь чуть улыбнулась, глядя на проделки и потасовки Панча и Джуди, присоединиться к громовому хохоту толпы зрителей она не смогла. У англичан было странное чувство юмора, их очень развлекала бессмысленная жестокость, которая, казалось, вступала
– Как это похоже на Гостиный двор! – воскликнула она и рассмеялась, увидев его недоумение. – Это торговые ряды в Санкт-Петербурге, где выставлено все, что душе угодно.
Очень похоже… Разве что нет лавок с иконами.
Люк заулыбался, когда она удивленно покачала головой, словно рынок без икон – не рынок.
– Тебе одной иконы мало? – поинтересовался он.
– Икон никогда не бывает слишком много. Иконы нужны для молитвы, они дают благословение и приносят удачу.
Некоторые постоянно носят с собой образок, то есть совсем маленькую иконку. – Она слегка сдвинула брови. – Я хотела бы, чтоб у тебя была такая. Немного лишней удачи еще никому не вредило.
– У меня для этого есть ты. – Он тихонько сжал ее пальцы.
Потом они зашли в несколько магазинов на Риджент-стрит и в самый модный салон на Бонд-стрит. Англичанин-закройщик, мистер Мейтланд Холдинг, был маленьким аккуратным человечком. Они сразу же поняли друг друга.
Тасе понравилось скупое изящество его фасонов, а он понял, что строгая простота шла ей куда больше, чем бесконечные модные рюши и банты. Сидя в золоченом кресле у стола, заваленного альбомами мод и образцами тканей, она не в силах была сдержать своего возбуждения.
– Раньше я всегда носила платья из Парижа, – сообщила мимоходом Тася, чем вызвала бурный отклик. – Парижская мода! – презрительно заявил Холдинг, перебирая пачку эскизов, чтобы предложить ей некоторые из них. – Они поднимают линию подола, опускают декольте, добавляют пару-тройку оборок, шьют все это из какой-нибудь кричащей малиновой ткани! И об этом женщины вздыхают, ради этого мечтают получить платье из Парижа! Но вы, леди Стоукхерст, будете сама элегантность. Мы придумаем для вас платья, в которых вы будете с пренебрежением смотреть на парижские моды. – Он сиял и обращался к ней приглушенным голосом, словно они были заговорщиками. – Я полагаю, вы будете так ослепительны, что лорд Стоукхерст и не заметит, во что это ему обойдется.
Тася посмотрела на мужа, сидевшего в бархатном кресле. Две девушки из демонстрационной комнаты суетились около него, заботясь о его удобствах. Одна из них принесла ему чай, а вторая размешивала в чашке сахар, пока не растворилась последняя крупинка. Раздраженная тем, как эти девицы порхали над ним, Тася нахмурилась, на что Люк только беспомощно пожал плечами.
Тася не могла не замечать, как волновала других женщин его смуглая красота. На маленьком вечернем приеме у Эшборнов она наблюдала, как гостьи всех возрастов начинали жеманничать и хихикать, лишь только Люк оказывался поблизости, как упорно они его преследовали призывными взглядами. Сначала это забавляло Тасю, но постепенно
Рядом с ней возникла Алисия и по-сестрински обняла за плечи:
– Твои глаза мечут молнии в моих гостей, Тася, а я пригласила тебя, чтобы ты завела себе приятельниц. Это так не делается.
– Они хотят заманить его и увести у меня, – мрачно сказала Тася, наблюдая за происходящим.
– Возможно. Однако у них были годы, чтобы испытать свои силы, но он никогда не обращал внимания ни на одну из них. – Алисия улыбнулась. – Не думай, дорогая, что он – не видит, как это на тебя действует. Люк не прочь заставить тебя мучиться ревностью.
– Ревностью?! – возмущенно и удивленно отозвалась Тася. – Я вовсе не… – И замолчала, осознав, что именно ревность была причиной жгучей боли в груди. Впервые она отчетливо поняла, что он принадлежит ей и она не хочет его никому отдавать. Весь остальной вечер она не отходила от Люка и с видом собственницы холодно кивала любой женщине, осмелившейся бросить взгляд в их сторону.
Вспоминая этот вечер, Тася решила, что ей нужно завести такие потрясающие новые платья, чтобы Люк глаз не смог от нее оторвать. Она перестала рассматривать эскизы и легко коснулась руки мистера Холдинга:
– Все они прелестны. Совершенно очевидно, что у вас настоящий дар создавать фасоны.
Мейтланд Холдинг порозовел от удовольствия, услышав этот комплимент, и как зачарованный уставился в ее по-кошачьи раскосые глаза.
– Для меня будет большой честью отдать должное вашей красоте, леди Стоукхерст.
– Мне не хочется никого копировать, мистер Холдинг.
Я прошу вас помочь мне создать свой, особый стиль. Несколько более экзотический, чем те эскизы, которые вы мне показывали.
Покоренный этой идеей. Холдинг велел помощнику принести новый альбом. Они долго совещались за бесчисленными чашками чая. Люка вскоре утомили раздушенная атмосфера модного салона и нудные подробности выбора фасонов и тканей. Он отозвал Тасю в сторону и тихо спросил:
– С тобой будет все в порядке, если я покину тебя ненадолго?
– Разумеется, – ответила она. – Мы будем заняты еще несколько часов.
– Ты не боишься?
Тасю тронуло его беспокойство. Люк, понимая, что ее ни на минуту не оставляет страх встретить Николая Ангеловского, старался, чтобы она не оставалась одна. Дом их был хорошо защищен: высокая ограда и прочные замки. Слугам были даны подробные распоряжения относительно любых иностранцев, которые могут появиться у ворот дома.
В тех случаях, когда Тася собиралась нанести кому-нибудь визит, ее сопровождали два лакея и вооруженный кучер. Однако самым важным было, чтобы никто не узнал ее настоящего имени: для всех, кроме Эммы и Эшборнов, она оставалась Карен Биллингз, бывшей гувернанткой, которой повезло выйти замуж за Стоукхерста. Тася надеялась, что после всех этих мер предосторожности она может не бояться Николая… И все же тайный страх оставался.
Подняв глаза на мужа, она улыбнулась:
– Я буду здесь в полной безопасности. Иди и не тревожься обо мне.