Ангел

Райз Тиффани

За второй стопкой книг и записок она нашла запылившийся факс. На выходном лотке лежал один лист бумаги. Глаза Сюзанны расширились, когда она прочитала логотип на фирменном бланке в верхней части.

– Патрик?

– В чем дело?
– спросил он, застегивая джинсы по пути в гостиную.

– Прочти это.

Она сунула листок бумаги в руки Патрика.

– Анонимный?

– Думаю, что да. Титульного листа нет. Номер факса на обратной стороне. Загадка.

Сюзанна смотрела, как глаза Патрика сканировали страницу. Он покачал головой, либо от шока, либо от удивления.

– Это то, о чем я думаю?

Сюзанна

забрала факс и прочла еще раз.

– Епархия Уэйкфилд, что ты знаешь о ней?
– спросила она.

Патрик пробежался рукой по волосам и посмотрел вверх. Она знала, что он всегда так делал, когда глубоко задумывался, как будто Бог или потолок могли ответить на все его вопросы.

– Уэйкфилд... Уэйкфилд ... маленькая епархия в Коннектикуте. Тихая, чистая, за городом. Довольно либеральная, скучная.

Сюзанна услышала сомнение в голосе Патрика.

– Говори же, Патрик. Я переживу.

– Хорошо, - сказал он, вздыхая.
– Один из их ребят, отец Лэндон, должен был занять место епископа Лео Солтера. В последнюю минуту, его приговорили к тридцати годам за обвинение в насилии. Таким образом, вместо того, чтобы стать епископом, его отправили туда, куда ссылают всех насильников.

– Они отправляют замешанных в насилии в другую церковь, где полно детей.

Руки Сюзанны затряслись от едва сдерживаемого гнева.

Патрик пожал плечами и забрал факс. Будучи репортером в центре журналистских расследований, Патрик выступал в качестве ходячей энциклопедии по каждому скандалу. Он познакомился с Сюзанной два года назад, когда они оба работали вместе.

– Сюзанна, - сказал Патрик предупреждающе, - не делай этого, пожалуйста. Пусть останется все как есть.

Сюзанна не ответила. Сидя на своем вращающемся кресле, она подтянула ноги к груди и потянулась за фотографией в рамке, что стояла на углу стола. Ее старший брат Адам улыбался с фотографии. Тогда ему было двадцать восемь. Теперь ей было двадцать восемь, а Адам уже умер.

– Сюзанна, - сказал Патрик со спокойной торжественностью.

На мгновение, в обеспокоенном голосе мужчины она услышала эхо своего отца.

– Это Католическая Церковь. Считай, это собственная страна со своей собственной армией, состоящей в основном из юристов. Я знаю, ты ненавидишь Церковь. Будь я на твоем месте, я бы тоже ее ненавидел. Но ты должна подумать, прежде чем броситься в это сломя голову.

– Я не слепая. И точно знаю, что вижу. Анонимный доносчик говорит, что-то не так в епархии Уэйкфилд. И я собираюсь выяснить это.

Патрик тяжело вздохнул.

– Хорошо, - сказал он.
– Но ты позволишь мне помочь в этом деле. Договорились?

Сюзанна закатила глаза и попыталась сдержать улыбку.

– Договорились. Прекрасно. Если настаиваешь.

– Так с чего мы начнем? – спросил он ее.

Сюзанна ткнула пальцем в одно имя на листе, которое ее заинтересовало.

Отец Маркус Стернс, приход «Пресвятое сердце», Уэйкфилд, штат Коннектикут.

– Начнем с него.

Патрик подхватил свой ноутбук из сумки, которую оставил на диване вчера вечером.

– Проще простого, - сказал Патрик, загружая свой Мак.
– Что ты хочешь о нем узнать?

Сюзанна снова уставилась на фотографию Адама. Если бы Адам не умер, в этом месяце ему бы исполнилось тридцать четыре.

– Все.

* * *

Нора

еле сдержала улыбку, когда Микаэль, впервые со дня их знакомства, сел рядом с ней. Бедный ребенок - уже год она ждала, пока он наберется мужества, чтобы поговорить с ней. Каким бы молодым и хрупким он ни был, девушка не хотела подталкивать его. Микаэлем звали архангела и главного воина Бога, но Микаэль сидящий рядом с ней был самым кротким молодым человеком, которого она знала. Чувствуя любовь и простую вредность, Нора быстро и сильно ущипнула Микаэля за ногу, пока Оуэн показывал еще один из его рисунков - вот это семирукий ампутированный осьминог. Девушка заявила, что рисунок достоин самого Джорджа Кондо, аккуратно кладя картинку в сумочку. У нее было прекрасное утро - ее трахал любимый мужчина, обнял ее любимый мальчик и безмолвно обожал ее любимый ангел. Но счастье испарилось, когда на передней скамье она заметила священника, которого никогда не видела прежде. Тот окинул ее неодобрительным взглядом. Это не шокировало, и уж точно не удивило. На сегодня она уже получила достаточно неодобрительных взглядов, особенно от Сорена. Но затем взгляд прошелся от нее на Микаэля. Таинственный священник смотрел на парня со смесью жалости и отвращения. Микаэль заметил этот взгляд, и краска сбежала с его и без того бледного лица.

Сердце Норы бешено заколотилось. Вдруг священник что-то знал о ней? О том, как она и Сорен уже "помогли" Микаэлю оправиться от попытки самоубийства?

До того, как Нора ударилась в полноценную панику, зазвонили колокола, заиграла музыка, сопровождающая мессу, и Сорен вышел из-за распятия, занимая свое место у алтаря.

– Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и Святого Духа да прибудет со всеми вами, - сказал Сорен.

Таинственный визитер остался на своем месте. Плохой знак. Гость-священник почти всегда разделяет обязанности во время мессы. То, что он просто сидел и смотрел, что-то означало. Что-то плохое.

– И с Вами тоже. - произнесла Нора в унисон с остальной частью общины.

Сорен казался спокойным и невозмутимым, как обычно. Визитер совершенно не беспокоил его. Это немного успокоило девушку. Сорен мог быть спокоен, даже находясь в самом эпицентре военных действий.

Нора видела, как Сорен скользнул пальцами вверх по алтарю и постучал по углу три раза. Для всех это казалось просто бессмысленным жестом, однако Нора знала, это был сигнал для нее. Он хотел, чтобы она пришла к нему в кабинет после службы вместо того, чтобы прямиком направиться в его кровать. Что-то происходит. «Если не произойдет божественного вмешательства», - сказал Сорен. Нора ненавидела божественное вмешательство.

Девушка повернулась к Микаэлю и увидела, как ее собственный страх отражается в его необычных серебристых глазах. Затем Сатерлин посмотрела на Сорена и прошептала испуганно про себя одно лишь слово.

– Чёрт.

*аутоасфиксия – форма аномальной сексуальной активности, связанная с использованием средств, ограничивающих доступ кислорода в лёгкие и к головному мозгу для усиления ощущений, связанных с сексуальной разрядкой. Связана с серьёзным риском для жизни субъекта: в США, по оценкам специалистов, ежегодно наблюдается от 200 до 1000 случаев аутоэротической смерти, связанной с подобного рода действиями.