Ангел
Шрифт:
– Они с Джульеттой в порядке. Они были... слегка заняты вчера ночью. Кто-то подсыпал снотворное собакам и украл файл из личного кабинета Кингсли.
Нора рухнула в кресло. Кем бы ни был этот вор, у него определенно были стальные яйца. Одно имя Кингсли могло довести до обморока любого, кто осмелился бы наложить лапы на компроментирующие материалы в том кабинете, файлы почти на всех копов, судей, политиков и юристов в ближайших трех штатах. А если имя не пугало вора, тогда за дело бралась свора хорошо обученных ротвейлеров.
– Всего один файл? Ну, по крайней
– Элеонор - это был твой файл.
– Мой? Почему мой? Я уже даже не Доминатрикс.
Осознание этого факта ранило даже сильнее, чем хотелось. Пока Нора была Госпожой на службе у Кингсли, то постоянно жаловалась на это. А теперь, когда бросила, поняла, что даже немного скучает по былым денькам. Еще один пункт в ее списке «Вещи, по которым скучаю каждый день», грозившемся разрастись до непомерных размеров.
– Если бы я только знал, малышка. Кингсли полагает, что какой-то старый клиент попытался избавиться от любых доказательств о нем самом.
– Ну, в этом есть смысл.
Когда-то во времена ее доминирования, список клиентов Норы был похож на список из журнала «Самые-самые» - самые богатые, знаменитые и с извращенными запросами; владельцы главных компаний Америки, политики высшего уровня и рок-звезды отдавали все, только чтобы поцеловать носок ее сапога.
– В любом случае, это неважно. Кем бы он ни был, он все равно не сможет прочесть то, что находится в этом файле.
Кингсли и Джульетта были отличной командой. Файлы Кингсли были печально известны по двум причинам: во-первых, они содержат секреты всего города, а во-вторых, были совершенно непонятны никому, кроме самого Кинга и Джульетты. Только те могли прочесть страницы, написанные на закодированном Гаитянском креольском наречии.
– Меня волнует не само преступление, а его причины, - сказал Сорен.
– Однако, это еще один повод, почему ты должна провести некоторое время вдали от города, а Кингсли и я этим займемся.
– Я могла бы помочь, если бы ты разрешил. Мне уже не пятнадцать, помнишь?
Подойдя к девушке, Сорен протянул ей руку, и она взяла ее. Мужчина нежно поставил Нору на ноги и посмотрел ей прямо в глаза.
– Ты мое сердце, - сказал он.
Он сказал те самые слова, что и тогда утром. Но в тот раз они звучали ласково и игриво. Теперь же, он произнес их таким тонов, словно констатировал факт из анатомии.
– Я не потеряю тебя. Я отсылаю тебя только ради твоей безопасности. Ты это понимаешь? Скажи «Да, Сэр».
Нора кивнула и проглотила внезапно возникший ком в горле.
– Да, Сэр.
Сорен наклонил голову и поцеловал Нору долгим и медленным поцелуем, прежде чем отстраниться. Успокоившись, Сатерлин приложила ухо к его груди. Она любила слушать размеренный стук его сердца. Она считала Сорена опасным, особенно для тех, кто осмеливался перейти ему дорогу. И кто бы ни украл тот файл... она ему не завидовала. Но Сорен не был злым. Из всех людей, которых она знала, он был самым лучшим. С сильным и добрым сердцем.
– Мое сердце, - прошептала она и посмотрела на Сорена.
– Можешь не сомневаться, малышка, -
* * *
Ожидая снаружи офиса Отца С, Микаэль размышлял над тем, что именно ему придется делать. Он сидел на скамейке, со скейтбордом под ногами, и бездумно катал доску вперед и назад, вспоминая каждое слово Норы и Отца С. Священника, который должен был стать следующим епископом, отстранили. Отец С был в списке кандидатов на место епископа. Отец С хотел, чтобы он с Норой провели лето подальше отсюда. Он должен был провести все лето с Норой Сатерлин.
Все лето... с Норой Сатерлин... Микаэль мечтал об этом. Накануне ночью ему как раз снился такой сон.
Нора вышла из офиса и улыбнулась парню.
– Хорошо, что ты дождался меня. Хочешь, подброшу домой?
Микаэль пожал плечами и встал. Он не мог поверить во все это – за целый год они не сказали друг другу и слова, а теперь она предлагает отвезти его домой?
– Конечно. Спасибо.
На стоянке было пустынно и безлюдно; на ней была припаркована только одна сияющая серебристая двухместная машина с откидным верхом.
– Нравится?
Нора нажала кнопку на брелке, чтобы разблокировать автомобиль.
– Да. Офигенная, - сказал Майкл, обходя машину кругом.
Парень закусил губу, сдерживая смех, увидев номерной знак Норы: тот гласил NC-17.
Нора стояла рядом с машиной, внимательно изучая Микаэля.
– Решила побаловать себя в прошлом месяце. Не так хороша, как мой Астон Мартин, но БМВ Z4 Roadster стоит своих денег. Я большая поклонница немецкой техники.
Микаэль сверху вниз оглядел ее невысокую, но очень красивую фигурку с плавными изгибами. Этот разговор о качестве немецкой техники пробудил в нем желание сделать комплимент, зная, что Нора посмеется над явной отсылкой на ее немецкое происхождение. Но, как обычно, парень не смог вымолвить ни слова.
– Держи, ты поведешь.
Она бросила ему ключи. Микаэль протянул руку, поймав связку кончиками пальцев.
– Хочешь, чтобы я вел твой прекрасный новенький БМВ?
– Ну, ты же уже достаточно взрослый для этого, ведь так?
Девушка открыла пассажирскую дверцу и посмотрела на него поверх автомобиля.
– А учитывая, что я позволила тебе быть внутри моего тела, могу я растянуть удовольствие и разрешить тебе вести мою машину?
Плюхнувшись на сидение, Нора захлопнула за собой дверь.
От ее слов у Микаэля подкосились колени. Сделав глубокий вдох, он открыл дверцу со стороны водителя, забросил скейтборд за сиденье и медленно сел за руль.
– Давай поговорим, - начала Нора, как только он повернул ключ зажигания и завел двигатель.
– Ну, так как ты не говоришь, можешь просто слушать, пока буду говорить я.
– Только, пожалуйста, не надо…
– Не надо что?
– Не надо говорить всех этих откровенностей, а то мы разобьемся, въехав в какой-нибудь столб.