Ангел
Шрифт:
Она схватила свой блокнот, пролистала несколько страниц, и нашла слова MeineandereGeschenkwirdnichtineinerBoxpassen. ВЛВЭ.
Второй мой подарок не влезет в коробку. ВЛВЭ.
Влвэ.
Глаза Сюзанны уставились на слово, будто требуя от него, чтобы то сказало ей, что оно обозначало. И оно, в самом деле, что-то обозначало. Она была в этом уверена. Затем Сюзанна перевела взгляд на полку, где стояла книга в кроваво-красной обложке, написанная Норой Сатерлин. В одно мгновение она подхватилась с дивана и стянула с полки книгу. Прямо на первой странице было посвящение.
Слова Сорена во время их совместной почти ночи практически вопили в ее памяти.
– Мы очень близки. У нее была неприятная стычка с законом в возрасте пятнадцати лет. Судья заставил меня контролировать ее общественные работы. Ее родители не хотели иметь с ней ничего общего после того дела. Полагаю, можно сказать, что я был вынужден стать ей отцом.
– Сюз?
– спросил Патрик, обращая к ней свое лицо.
– Твою же мать, - сказала Сюзанна сама себе.
– Ты был ее священником, ее отцом...
– Что?
– У тебя есть машина?
– Да, а что? Что случилось?
– Она нужна мне. Не жди меня. У меня есть один кандидат на публичное распятие.
– Сюзанна, остановись прямо сейчас и расскажи, что происходит. Сейчас почти полночь.
Она подхватила свою копию книги Норы Сатерлин «Красный» и засунула ноги в сандалии. Остановившись в дверях, Сюзанна, сделав паузу, произнесла Патрику пять слов:
«Всегда Любимая Вами Элеонор».
Глава 17
Микаэль уставился на записку в руке и даже пожалел, что нашел ее. У Норы была дурацкая привычка оставлять записки в необычных местах; там были приказы на день.
Ангел, приходи в мою спальню в 10:00... на коленях. Захвати свою любимую плеть.
Он нашел эту записку в душе.
Ангел, полдень, бассейн. Приготовься к плаванию голышом.
Эту записку она приклеила на его наручные часы, пока он спал.
Все они забавляли и возбуждали. Но вот эта последняя привела его в ужас.
Ангел, настоящий извращенец обязательно должен попробовать секс втроем. Встретимся с Гриффином в его спальне в полночь.
Секс втроем? С Норой и Гриффином? Микаэль был недалек от того, чтобы его стошнило от волнения, пока он медленно шел по коридору. Все шесть недель он не мог думать ни о ком, кроме Гриффина. Та ночь в клубе... все это было нереально, он продолжал говорить себе. Гриффин не по-настоящему думал, что Микаэль его собственность. Он просто сказал так, чтобы отпугнуть Шакала. Но затем молескин... и то, как Гриффин смотрел на него, держа натянутый в руках кожаный ремень ... и Микаэль так хотел сказать ему что-то, пытался сделать это. У него были слова. Он хотел сказать, - Гриффин, я безумно люблю тебя, и это самая страшная вещь на свете, черт побери. Мой отец убьет меня, если узнает, но прямо сейчас это заботит меня меньше всего, потому что одна ночь с тобой в постели стоила бы смерти.
Но Микаэль
– Спасибо за альбом. Спокойной ночи. Еще раз спасибо. Спокойной ночи.
Хорошо, что он уже пережил свои суицидальные попытки. В противном случае вполне бы мог перерезать запястья, потому что упустил, может быть, единственную возможность, с самым удивительным человеком, которого когда-либо встречал в своей жизни. Потому что с той самой ночи Гриффин прекратил флиртовать с ним. Они были приятелями с той ночи. Только друзья.
Микаэль хотел от Гриффина много чего – его сердце, его тело... Дружба не входила даже в первую пятерку.
А теперь Микаэлю придется наблюдать Гриффина, занимающегося сексом с Норой, это звучало так садистски, как если пригласить голодающего ребенка в буфет и не дать ему поесть.
Он подошел к концу зала и медленно толкнул дверь спальни. По крайней мере, это случится в комнате Норы, не Гриффина. Все будет хорошо, говорил он себе. Наверняка, они просто будут делать это по очереди с Норой. Вот и все. Ничего страшного. В течение последних шести недель он занимался настолько извращенным сексом, что вряд ли мог даже представить себе такое. А заниматься сексом под чужим взглядом –будет легко.
Все мысли о легкости упорхнули, когда он увидел Нору, развалившуюся на своей кровати в черных трусиках, черном пуш-ап бюстгальтере и в черных сапогах выше колена. С десяток черных свечей горели на поверхности стола. А Гриффина нигде не было видно.
– Иди сюда, мой Ангел.
Нора поманила пальцем, подзывая его к кровати. Микаэль подавил стон, глубоко вздохнул и нервно пополз к ней по простыням. Покачивая обутой ногой, она обхватила ею его талию и игриво потянула к себе, затем скрестила обе ноги на его спине, прижимаясь.
– Мой Ангел. Сейчас нельзя упорхнуть, - поддразнила она, обнимая руками.
– Мой испуганный, дрожащий Ангел.
Ее голос упал до шепота и Микаэль спрятал лицо в изгибе ее шеи.
– Ужасно боюсь, - признался он.
– Хочешь рассказать, почему?
Нора поцеловала его в щеку, в лоб, и парень вздохнул от простого жеста привязанности.
Микаэль низко и печально рассмеялся.
– Не очень.
Нора кивнула, будто поняла все, что он не рассказал. И так оно и было.
– Все так плохо, да?
– спросила она, смахивая волосы с его лица, он медленно поднялся на руках и посмотрел на нее сверху вниз.
Их глаза встретились, и в этом взгляде Микаэль увидел понимание, глубокое понимание и сочувствие.
– Еще хуже.
– Веришь или нет, но это может помочь.
Она провела по его губам кончиками пальцев.
– Помочь в чем?
– Микаэль вздохнул, услышав голос Гриффина за спиной.
Нора раскрыла ноги и отпустила парня, тот повернулся на бок и сел. Фиске стоял в дверях в одних только черных шелковых пижамных штанах, а на четко-очерченных губах играла улыбка.
– В моей безумной одержимости двумя невероятно прекрасными мужчинами в моей кровати сегодня, - сказала Нора, откидываясь на локтях.