Ангел

Райз Тиффани

– Откуда вы столько знаете обо мне?

Мужчина улыбнулся ей хищной, дьявольской улыбкой, от которой каждый волосок на теле встал дыбом.

– Меня зовут Кингсли Эдж.

Сюзанна беззвучно открыла рот и попыталась сделать еще один шаг назад и чуть не упала на кровать.

– Судя по вашей реакции, - сказал он, подходя ближе, - полагаю, вы слышали обо мне.

– Я журналистка. Конечно, я слышала о вас. Вы уничтожили мою подругу. Гвендолин Блэк? Помните это имя? Вы поставили на повтор ее порно-видео

на каждом компьютере в школе ее сына. Она лечилась целых два года из-за того, что вы сделали.

Кингсли пожал плечами.

– Pas moi. Я был на Таити в это время. Хотя я слышал об этом неприятном инциденте. Жаль. Но все же... она попыталась сделать себе имя, выставляя частную жизнь человека, который бы никогда и младенца не обидел, адвоката в области прав человека, который спас тысячи жизней и отправил десятки убийц за решетку. Ваша подруга считала, что его интерес к сексуальным экспериментам означает то, что у него нет прав на личную жизнь. Я с этим не согласен. И так же посчитал кое-кто еще.

– Кое-кто, кто работал на вас.

Кингсли Эдж только усмехнулся.

– Возможно.

Сюзанна смотрела на него в молчании, пытаясь сформулировать план побега, или план атаки, если первый провалится. Время, проведенное в военных зонах, научило ее, как защитить себя. Но у нее не было оружия, и Кингсли Эдж, несмотря на расслабленную позу и элегантный вид, безусловно, был куда опаснее, чем выглядел. Она общалась с генералами в парадной одежде на вечеринках, которые выглядели смертоноснее, чем пехотинцы в полном военном обмундировании. Кингсли Эдж был именно таким. Что-то было в его глазах. Сияющее и бесстрашное. Он выглядел как человек, который навидался крови достаточно, чтобы распивать бутылочку со Смертью по вечерам.

– Вы боитесь меня, - сказал он, наконец, делая еще один шаг в ее направлении.
– Не стоит, Сюзанна.

– Все боятся вас. Все в моем мире.

Он усмехнулся, и улыбка, озарившая его лицо, сделало его таким красивым, что она едва могла дышать.

– Тогда приглашаю вас в свой мир на некоторое время, вам не придется бояться.

– Что...
– Она огляделась.
– Что вы делаете в спальне Отца Стернса? Да и вообще в его доме, черт побери?

– Его внезапно отозвали. Один из прихожан умирает. Семья нуждается в нем. Его, возможно, не будет день или два.

– Ну и что? А вы здесь, чтобы поливать цветы?

Он засмеялся глубоким, теплым, богатым смехом. Бесстрашным смехом.

– Мне нравится иногда сбегать из города. От телефона, который не перестает звонить. От бесконечных проблем, требующих решения. Сын сенатора хочет побыть сегодня нижним, а его любимая Госпожа занята с известной певицей. Мой портной уехал из страны, а мне очень нужен новый костюм на аукцион рабов. И еще я был так занят, что у меня даже не было времени как следует отыметь мою прекрасную Джульетту.

–

Джульетту?

– Мою секретаршу.

Он наиграно вздохнул.

– Ах вы, бедняжка.

Мужчина кивнул.

– Моя жизнь трудна. Я прихожу сюда за тишиной.

– И что, вы вламываетесь в дома священников?

– Меня пригласили. Я член семьи, в конце концов.

Глаза Сюзанны округлились от шока.

– Харрисон...
– Частички паззла наконец начали становиться на свои места.
– Вы?
– Она чуть не выкрикнула вопрос.
– Вы тот самый французский родственник?

– Oui. Эта шкатулка, что так очаровала вас.
– Он кивнул на резную шкатулку из палисандра.
– Вам так хочется ее открыть?

– Да. Но она заперта. Вы можете ее открыть?

Тяжело вздохнув, Кингсли протянул руку и взял шкатулку из ее рук; вытащив небольшую связку ключей из кармана в жилете, он вставил один из них в замок и провернул.

– Вы, женщины... ну просто настоящие дочери Пандоры. Ничего не можете оставить в покое, не так ли? Вот.
– Кингсли вернул ей открытую шкатулку.
– Вот вам ответ на эту тайну.

Дрожащими пальцами она откинула крышку. Внутри на ложе из кроваво-красного бархата лежали два простых золотых кольца, одно большое, другое поменьше.

Она вытащила второе.

– Обручальные кольца?
– спросила она.

Он кивнул.

– Это принадлежало моей сестре, моей Мари-Лауре. Другое - ему.

Сюзанна дотронулась до большого кольца, но не стала вытаскивать его.

– Я до сих пор не могу поверить, что он был женат, прежде чем стать священником. Он был так молод.

Скрестив руки на груди, Кингсли прислонился к спинке кровати и посмотрел в слуховое окошко.

– Как и я когда то. Мы были просто детьми, играющими в глупые детские игры. Мы вместе ходили в школу, le pr^etre и я. Меня с Мари-Лаурой разлучили после смерти родителей – мне было только четырнадцать, и меня отправили к американским бабушке и дедушке. Она приехала навестить меня... Мне было тогда семнадцать лет, ему восемнадцать. Ей только исполнился двадцать один год. Я не мог потерять ее снова, но у нее не было двойного гражданства, как у меня. Он женился на ней, чтобы оставить ее с нами. Он женился на ней для меня.

– Он не любил ее?

– Он пытался. Ради нее. Когда она поняла, что он никогда не будет чувствовать к ней то, что она испытывала к нему...

– Я знаю, что она умерла. Мне жаль.

– Она не умерла, - сказал он, встретив ее взгляд.
– Она покончила с собой.

Сюзанна чуть не уронила шкатулку. Но мужчина подхватил ее и удержал, несмотря на ее дрожащие руки.

– Я... Мне так жаль, мистер…

– Вы можете называть меня Кингсли. Или сэр. Или мсье. Но, пожалуйста, не называйте меня мистер Эдж.