Анка
Шрифт:
— Да… работаем…
— Надо, надо… Дела на хуторе — хоть тревогу бей. Плохи дела. И силы молодые зря гибнут. Работать непременно надо. А то комсомольцев у вас, — он поднес к лицу Дубова ладонь, — одной руки хватит для счета. Старайся, паренек. Шевели ребят. Непременно надо смыть позор. Ликвидировать прорыв, ударить по врагу, прекратить хищение рыбы, повести борьбу с хулиганством, пьянками и… Понятно, а?
Дубов не задумываясь ответил:
— Да.
— Вот. Старайся, шевели ребят.
В
— Не мешай! — и хотела захлопнуть дверь. — Уйди. А то Виталию пожалуюсь.
В классе одиноко сидел молодой парень с тупым добродушным лицом. Оторвавшись от тетради, закусив зубами кончик карандаша, с любопытством наблюдал за ними.
— Уйди, — настаивала Евгенушка. — Не мешай!
Зотов хитро прищурил глаз, кивнул головой на парня и сказал тихо, чтоб тот не расслышал:
— Другим, стало быть, можно, а мне… — не договорил и, отшатнувшись назад, схватился за ушибленный лоб. Вскинул кулаки, хотел обрушить свой гнев на закрытую дверь, но сдержался. Отвернулся и выругался про себя.
…Дубов слышал, как вошел в комнату Зотов, но не пошевельнулся, продолжая лежать ничком на кровати. Зотов медленно приблизился.
— Все… дрыхнешь?
— Убирайся к черту! — Дубов дрыгнул ногой.
Зотов помолчал, наклонился к нему.
— Дрыхнешь, спрашиваю?
— К черту ступай!
— И то ладно, — и пошел в свою комнату.
Дубов блеснул из-под руки глазом, вскочил с кровати.
— Ну?
Зотов остановился.
— Если что имеешь, говори…
— Зачем говорить, когда не веришь мне.
— Опять про нее?
— А про кого же еще? Говорил тебе, что всех подгорных кобелей за собой водит.
— Зотов! — крикнул Дубов и, прыжком очутившись возле стола, схватил нож. — Я же убить тебя могу!
Зотов стиснул ему руку, и нож со звоном упал на пол.
— Не туда нацелился… дурак. В школу загляни… Может, там…
Дубов ударил ногой в дверь и побежал к школе. Столкнувшись на пороге с парнем, пропустил его и рванулся внутрь. Как всегда, Евгенушка встретила его с сияющим лицом.
— Неуспевающий у меня есть. Задерживаюсь с ним. Но скоро догонит…
— Су-у-у-ка! — прервал Дубов и рывком шагнул к ней, будто кто толкнул его в спину.
Евгенушка вскинула брови, розовое лицо ее посерело.
— Виталий… Вит…талий… Ты опять пьян?.. Когда же хоть раз…
— Сука! — повторил он и, давясь матерщиной, ударил ее
Евгенушка прижалась к стене, закрыла лицо руками, громко заплакала. Дубов долго смотрел на нее, сказал с сожалением:
— Прости… Не буду…
Евгенушка не отвечала.
— Прости… — он потянулся к ее лицу. — Поцелую дай.
— Противен ты мне. Ненавижу тебя. Ненавижу! — Она толкнула его в грудь и выбежала. Возле совета ей встретились Анка, Жуков и Кострюков. Заметив на глазах у девушки слезы, Жуков спросил:
— Плачешь, а?
Евгенушка отрицательно замотала головой.
— Неправда, плачешь. Отчего? — допытывалась Анка.
— Да нет же… так…
— Наверно, Дубов или Зотов…
— Да нет же, нет… — перебила она Анку.
— Скажи правду: Дубов обидел? Ну? Чего ты молчишь? Говори… — настаивала Анка.
Евгенушка умоляюще посмотрела на нее, опустила глаза.
— Не ладит с ним. Дружили ладно, а теперь обижать стал. Ревнует понапрасну, — сказал Кострюков.
— Позвать его ко мне.
— Его Зотов с толку сбивает. Наговорами мутит… — поспешила объяснить Анка Жукову.
— Ну, обоих позвать.
Первым явился Дубов. Увидев Евгенушку, сел в углу и спрятал под нависшей шевелюрой глаза. Через минуту вошел Зотов. Бросив на девушку насмешливый взгляд, горделиво откинул голову и прислонился к дверному косяку.
От его вызывающей позы Евгенушку покоробило, и она отвернулась. У Жукова шевельнулись брови, извилисто поползли к переносице, столкнулись, разошлись и застыли на изломе. Он неестественно, нехотя кашлянул и обратился к Дубову.
— Ну, как?
Дубов молчал.
— Работаем с молодежью?
Ни звука в ответ.
— Да! — Жуков закивал головой. — Да! Обрабатываем. Стараемся. Молодежи — хоть пруд пруди, а в вашей организации пусто. Пусто, товарищ, Дубов. Отчего так? Любовь разум помутила? Взгреем. Делом заниматься надо и не отбивать от себя юношей и девушек. — И к Евгенушке: — Кто обидел тебя? Дубов?
— Нет, нет, — вступилась Евгенушка. — Он ничего. Так, немножко повздорили.
— А кто же? Зотов?
— Тоже ничего… Только скажите ему… Скажите, чтоб не приходил в школу… Не надоедал… Работать мешает… — и заплакала.
Дубов тряхнул шевелюрой, подался к Зотову. Тот оторвался от дверей, шагнул к Евгенушке, избегая взгляда Дубова.
— Врешь! Что я?
— А то, что обманом мутишь парня и лодыря гнешь! — ответила за Евгенушку Анка. — Почему у тебя клуб пустует?
— Музыканта дайте. Пианино есть, а играть на нем некому.
— На танцульки ты дюжий, а вот до работы… — Кострюков безнадежно махнул рукой. — Культурник…