Аннабелла
Шрифт:
Аннабелла вспомнила, с какой болью сестра говорила о письмах и дневнике, и спокойно ответила:
– Я все равно хотела бы его посмотреть. И письма, которые вы получали от него, тоже.
– Чтобы разорвать их в клочья?
– Нет. Для того, чтобы быть в состоянии защититься. Разве сейчас военное время и я нахожусь под трибуналом, когда защита не разрешена?
Наступило молчание. Затем Джайлс произнес:
– Пока я не могу дать тебе бумаги Стивена – я с ними работаю. Все в ужасающем беспорядке, и у меня уходит уйма времени на их изучение и сортировку. Я пытаюсь спасти хоть какую-то часть состояния
– Говорю вам, я не могу ничем помочь. Я не знаю, куда подевались деньги.
Джайлс встал.
– Стивен, по-видимому, с твоей помощью не только растратил весь доход – это значительная сумма – из оставленных отцом денег, находящихся в доверительной собственности, но также уговорил мать расстаться с большей частью ее денег. На что вы их потратили? – Аннабелла благоразумно промолчала, так как была уверена, что Розабелла понятия об этом не имеет. Лучше избежать опасной темы. Джайлс раздраженно продолжил: – Вот видишь? Я совершенно уверен, что ты смогла бы при желании помочь мне, Розабелла, но ты упорно молчишь. Почему? Я ведь заплатил самые неотложные долги Стивена, приобрел этот дом и установил для тети ежегодную ренту… и все это из денег, вырученных из доходов поместья дяди…
– Которое Стивен унаследовал бы, проживи он подольше. Позвольте напомнить вам об этом, а то вы, кажется, забыли! Еще три года, и все стало бы его: доход, капитал, этот дом… все.
– Но не надолго. Состояние Ордуэев вскоре исчезло бы, как и все остальное, продолжай вы со Стивеном вести тот же образ жизни!
– Выходит, вас радует его смерть? – не удержалась от колкости Аннабелла. Но того, что произошло, она не ожидала. Джайлс подошел к ней, взял ее за плечи и встряхнул, а его лицо исказилось от гнева.
– Ах ты!.. Я любил кузена! Понимаешь, любил! Не то что ты – своекорыстная особа! Да как ты смеешь даже предположить, что я хотел смерти Стивена? Господи, если бы не тетя Лаура, клянусь, я бы вышвырнул тебя на улицу сегодня же! – Он оттолкнул ее и подошел к окну, стараясь овладеть собой.
Пораженную такой вспышкой ярости Аннабеллу охватил стыд. Ей не следовало произносить те слова. Помолчав, она сказала:
– Джайлс, пожалуйста, простите меня. Я не должна была вам этого говорить.
– Да, не должна, – сурово подтвердил он, не поворачивая головы. – Я никогда не думал, что стану наследником Ордуэев. Стивен намного моложе меня. Когда умер дядя, он был еще ребенком, и поэтому назначили опекунство. В права наследования он вступал в двадцать пять лет – при условии, что к тому времени у него не родится сын. Трогать основной капитал он не мог. Я так и не понял, зачем это было сделано. Теперь мой кузен умер, а на меня навалились нерешенные вопросы, загадки, тайны… и полная неразбериха. – Джайлс повернулся к Аннабелле. – Розабелла, я должен знать! Скажешь ты мне, наконец? Я начинаю подозревать, что… что Стивен покончил с собой. Я прав? – Он отошел от окна и очутился рядом с ней, его пронзительный взгляд пугал, и она не могла вымолвить ни слова. – Скажи мне, черт побери!
Аннабелла была совершенно не готова к подобной ситуации. Но ей придется что-то сказать!
– Почему вы так считаете? – еле выговорила она.
ГЛАВА
– Черт возьми, почему ты все время хитришь и изворачиваешься?
– Я не хитрю. Меня не было, когда Стивен упал. Я не понимаю, почему вам такое пришло в голову?
Джайлс отвернулся и заходил по комнате.
– Здесь кроется тайна. Я кое-что разузнал… О, не волнуйся, я был осторожен. – Он бросил на нее уничижительный взгляд. – Помимо врача, только ты и тетя Лаура находились около Стивена до самой его кончины. Я спрашивал Котрелла, но он отказался дать объяснения. – Джайлс встал перед ней. – Мой кузен действительно упал с лестницы? Или бросился вниз? Это вполне возможно. Бедняга погряз в несчастьях: долги, неверная жена…
– Я не знаю, – пролепетала Аннабелла, чувствуя, что ее затягивает в омут. В одном она была уверена: Розабелла не могла изменить мужу, так как неверность совсем не в ее натуре! – Могу заверить вас, Джайлс, – твердым голосом произнесла она, – что у Стивена могли быть долги, но неверной жены у него не было!
– Если смерть Стивена произошла в результате несчастного случая и никто в этом не сомневался, то к чему вся эта таинственность? – не обращая внимания на слова Аннабеллы, продолжал Джайлс.
– Спросите тетю Лауру, а не меня, – сказала она. – Я дала ей слово ни с кем не обсуждать Стивена.
Джайлс задумчиво посмотрел на нее.
– Ты ведь понимаешь, что я не могу говорить с тетей о таких вещах, – произнес он. – Она очень любила моего кузена. Но не рассчитывай на то, что я в конце концов не доберусь до истины. И тогда, клянусь Богом, ты ответишь за все!
– Осуждена и приговорена без права защиты. Да?
– Я предоставлял тебе такую возможность, Розабелла.
Аннабелла была готова снова поспорить, но обуздала свой нрав и как можно спокойнее сказала:
– Джайлс, зачем вам это? Тете Лауре только-только стало лучше. Вы на самом деле хотите разбередить ей душу? Честно говоря, я не знаю, покончил Стивен с собой или нет. А какая польза будет оттого, что вы установите это? Его уже не вернешь, а тетя Лаура, несомненно, переживет еще одно потрясение.
– Тебе это будет на руку! – с горечью и презрением произнес он.
– Вы просто невыносимы! – разозлилась Аннабелла. – Будет лучше, если я навсегда уеду в Темперли!
– Ну нет! Я уже говорил перед твоим отъездом в Беркшир: ты кое-чем обязана семье Ордуэй, Розабелла Келланд, и теперь ты этот долг заплатишь! Не знаю уж почему, но тетя Лаура привязана к тебе…
– Я тоже люблю ее, Джайлс! Не забывайте этого!
– Значит, ты останешься в Лондоне и отработаешь свое содержание. Когда она полностью поправится, тогда и поговорим о твоем возвращении в Темперли.
– А где будем жить до наступления этого счастливого времени?
– Здесь, разумеется! – удивился он.
– С постоянно нависшей угрозой, что нас выгонят нищими на улицу из-за долгов Стивена? Я тоже помню ваши слова перед моим отъездом в Беркшир!
– Те долги уже полностью выплачены. – (Аннабелла, не веря своим ушам, удивленно на него посмотрела.) – Можешь сколь угодно удивляться, но неужели я посмею причинить тете Лауре дальнейшие неприятности? Что бы ни случилось, ее будущее обеспечено. А это значит, что и твое тоже. Вы обе можете жить в доме сколько пожелаете.