Антиквар
Шрифт:
Термин в общем-то из лексикона психиатров. Юрий позаимствовал его у жены – она заведовала отделением в институте Сербского. Но к правовым коллизиям, особенно в наше время, оказался очень даже пригоден.
Классический спор Жеглова с Шараповым о праве переступить закон, дабы исполнить его же, так и остался неразрешенным. Более того, со временем становился все более актуальным.
Умом подполковник Вишневский был полностью на стороне Шарапова. На деле – особенно в подобных, пограничных ситуациях – случалось действовать по
Вернее, жить или не жить?
Ему, Юрию Вишневскому, его коллегам из разных силовых, как принято их называть, ведомств. От суровых «контрактников» спецназа – «волков войны», не знающих сомнений и страха, до двадцатилетних солдат срочной службы.
Просто людям, живущим вблизи войны и за тысячи верст от нее.
Так теперь стоял вопрос.
Елизавете, к слову, повезло.
Она застала его буквально на пороге кабинета, только что возвратившегося из командировки в Чечню – честно убывающего в короткий отпуск.
К счастью, они с Людмилой не планировали никаких поездок, дети – в школе, да и жене вряд ли удалось бы расстаться со своим буйным отделением.
Думал просто отоспаться, зачитаться до одури, сгонять на дачу. Если повезет со снегом – пробежаться на лыжах.
Но – назвался груздем…
А он назвался – интуиция не то что шепнула, громко и отчетливо произнесла несколько слов.
Деваться было некуда.
Утро расползалось над городом – пока еще сонное, тусклое. Но, похоже, обещало распогодиться.
Юрий аккуратно припарковал машину у подъезда – возможно, а скорее всего вероятно, ездить сегодня придется много. Чего ж даром гонять в гараж?
Дома, на кухне горел свет.
Квартира благоухала запахом свежего кофе.
– Вот это кстати! – Он чмокнул жену в розовую, теплую со сна щеку.
– Это всегда кстати. А что у нас с отпуском?
– У вас – не знаю. А у меня, похоже, – увы.
– Уезжаешь? – Людка умела держать удар. Голос не дрогнул, только едва заметно оперлась о плиту. Всем телом – подвели, надо думать, ноги.
– Упаси Боже! Остаюсь при вашей милости. И вообще – официально – с отпуском полный порядок.
– А неофициально?
– Решил попробовать себя в частном сыске.
– Ты это серьезно?
– Вполне. Помочь надо хорошему человеку.
– Ну, если хорошему – пей, так и быть, мой кофе. Я все равно не успеваю.
Она умчалась одеваться.
Он с удовольствием отхлебнул горячий ароматный напиток.
Спать – это подполковник Вишневский знал из богатого опыта бессонных ночей – захочется только к вечеру, и то если не захватит какая-нибудь идея. В этом случае – вообще неизвестно когда.
Теперь самое время было подумать.
Через сорок минут, проводив жену, насладясь
Первый звонок был адресован заместителю начальника МУРа – новичку на Петровке, назначенцу последних лет, в прошлом – лубянскому коллеге.
Это был сугубо частный звонок.
И хотя прежде они были знакомы только шапочно, Вишневский отчего-то был уверен, что будет понят.
Притом – правильно.
Москва, 5 ноября 2002 г., вторник, 11.15
Он проснулся, когда Лизы уже не было рядом. Только легкая вмятина на соседней подушке, едва заметная, словно спал не человек – нормальная женщина, пусть и хрупкая, коротко стриженная – от прошлой непослушной гривы не осталось и следа, – а существо бестелесное: эльф или фея.
Фея, однако, вроде бы пользовалась духами – пряным восточным ароматом тянуло от подушки.
Возможно, впрочем, не было никаких духов.
Кто их, фей, знает – чем они на самом деле пахнут.
А вернее – благоухают.
Он проснулся таким счастливым, что, еще не стряхнув окончательно пушистое облако сна, еще не выбравшись из теплого кокона волшебного небытия, готов был всерьез размышлять над всякими забавными глупостями. Вроде этой – насчет благоухания фей.
Все, однако, проходит – и полудрема прошла.
Но счастье осталось, и сладкая ломота во всем теле, и в памяти – яркое, острое чувство минувшей ночи.
Однако все прочее он тоже помнил прекрасно.
И все равно был счастлив.
Самой большой неприятностью нынешнего утра всерьез считал то, что бессовестно проспал Лизаветин уход, а вернее – отъезд. Всерьез печалясь по этому поводу, Игорь Всеволодович наконец выбрался из-под одеяла и первым делом взглянул на часы.
Начало двенадцатого.
Лиза уже, возможно, приземлилась в Питере.
Юрий – если вчерашнее впечатление не обмануло – теперь беседует с теми самыми молодыми людьми с Петровки, которые не далее как вчера радикально изменили жизнь Игоря Всеволодовича, превратив респектабельного столичного антиквара в беглого преступника – убийцу и вора.
Вспомнив о них, а вернее – обстоятельствах расставания, Игорь Всеволодович невольно поморщился – таким мерзким показался сейчас идиотский побег.
К тому же, если говорить откровенно, к страшной метаморфозе, перевернувшей его жизнь, вежливые оперативники отношения не имели. Они просто шли по следу. Вопрос только – чей это был след?
Но как бы там ни было, дурное, недолгое дело было сделано.
Разумеется, он собирался вернуться – то бишь сдаться – самостоятельно и добровольно, если успеет, конечно, прежде чем его вычислят и задержат. Но возвращаться следовало не с пустыми руками.
С этой мыслью Игорь Всеволодович пружинисто сорвался с кровати, по-спартански быстро привел себя в порядок.