Антираспад
Шрифт:
Дальнейшие разъяснения секретаря перечеркнули его планы…
— …Путешественник и писатель. Иногда выполняет особые секретные задания правительства Лидоны, считается высококлассным агентом, но не хочет связывать себя штатной работой. Богатый человек, имеет почетные награды… Это вся информация о нем, какой мы располагаем.
…Н-да, скользкий тип… Наконец Мартин Паад заговорил с соседом напротив, а Карен взяла свой бокал, пригубила ликилу, отставила… Губернатор про себя выругался: в его душе затеплилась было надежда, что она сейчас напьется до бесчувствия, как Бригитта Набиани, и тогда он сможет о ней позаботиться… Но Карен напиваться не собиралась.
— Ну, как вам наше торжество?
— Неплохо. Все блюда отлично приготовлены, и вино хорошее.
— Для туристов нам ничего не жалко! Особенно — для красивых туристок… — Он попытался обнять ее за талию.
Карен отступила:
— Не надо, Харо. А то опять упадете.
— Я упал случайно! — Губернатор принужденно рассмеялся. — Там была скользкая ступенька. Вообще-то, падения, если можно так выразиться, для меня несвойственны, иначе я не находился бы так высоко. Вся Чантеома на моем попечении, но иногда хочется чего-нибудь приятного, будоражащего кровь! Вы меня понимаете?.. Кстати, этот ваш приятель, Мартин Паад, — крайне самовлюбленный тип. Вы заметили, какая у него тупая физиономия?
— Это умный и мужественный человек. Видимо, вы здесь, на Валене, о нем не слышали.
— В том, что касается мужественности, я могу состязаться с кем угодно, — глядя на Карен с многозначительной улыбкой, заверил губернатор (но эта стерва сделала вид, что не поняла намека!). — Не хотите посмотреть на горы из лоджии на втором этаже? — спросил он, про себя решив: «Я с тобой рассчитаюсь!»
Карен согласилась:
— Пошли.
На втором этаже не было ни души. Стены и пол блестели — натуральный мрамор, облагороженный нежными пастельными разводами — этой технологией владел только Белт, и стоил такой материал неимоверно дорого. «Бескан» и правда влетел Чантеоме в копеечку… Прозрачные створки двери, за которой находилась лоджия, были раздвинуты, по коридору гулял ветер, растрепавший короткие волосы Карен. Жадный взгляд губернатора ощупывал ее совершенный профиль, красивую стройную шею, грудь… «Возьму ее прямо в лоджии, — сглотнув, решил Харо Костангериос. — И пусть кто-нибудь вякнет! Снаружи не увидят…» Тыл должен был прикрывать секретарь — вышколенный парень, знает, что делать, если босс хочет уединиться с дамой. Не в первый раз!.. Галантно пропустив Карен вперед, губернатор мельком взглянул в сторону лестницы: знакомая фигура маячила на лестничной площадке…
— Я не мальчишка… — хрипло произнес он, вновь встретившись глазами с Карен.
Та насмешливо изогнула бровь. Харо Костангериос грубо привлек женщину к себе, но вдруг ее руки непонятно каким образом вывернулись из его рук и, в свою очередь, сжали запястья мужчины… От адской боли он взвыл. Карен рассмеялась…
— Больно? Извините, Харо. Я ведь археолог, привыкла работать лопатой. Скажите, из Малой Резиденции успели вывезти найденные предметы?
— Какие предметы?.. — Харо Костангериос снова чуть не всхлипнул. — Дура!
Глаза Карен сузились. У губернатора возникло предчувствие, что его сейчас ударят… Или случится еще что-нибудь нехорошее…
— Харо, я повторяю вопрос: до того, как Малую Резиденцию затопило, оттуда что-либо вывозили?
— Нет, к сожалению. Не успели, никто не ждал наводнения… Но скоро вода уйдет, и все будет лежать, где лежало.
— Кто курировал исследования?
— Я, лично я! — Он сумел выдавить улыбку. — В воде
На лице Карен появилось веселое выражение.
— Тогда пойдем вниз? Вы правы, отсюда открывается прекрасный вид на горы. Я получила большое удовольствие.
Губернатор с облегчением вздохнул: наконец-то она вспомнила, кто перед ней! Археологи — неотесанный народ.
Возьмет он ее в другой раз, когда будет в форме. Сейчас колени дрожат — видимо, оттого, что пил ликилу…
Ожидавший на площадке секретарь почтительно склонился и одновременно подмигнул. Харо Костангериос ответил ему угрюмым взглядом: похоже, этот идиот решил, что его босс орал, испытывая оргазм! Все подчиненные — идиоты, а ему приходится терпеть их около себя и одному за всех думать… Запястья до сих пор ныли, он чертыхнулся.
Банкет продолжался. Небо за стеклянной стеной стало розовато-сиреневым, Бесканские горы потемнели. В залах вспыхнули бра, гости оживленно переговаривались, около подиума с оркестром начались танцы. Губернатор не отставал от Карен: она должна понять, что столкнулась с человеком, который привык любой ценой брать свое… Что она о себе возомнила? В конце концов, она всего лишь простой археолог с Шелконы, даже не профессор! Любая жительница Чантеомы на ее месте была бы рада отдаться губернатору… Ничего, он с ней расквитается! Так затрахает, что она ни сидеть, ни стоять не сможет!.. Он преследовал ее упорно, с мрачным азартом, а она притворялась, будто ей скучно. Секретарь с электронным блокнотом ходил за ними по пятам, но держал дистанцию. Снаружи сгустились сумерки, в залах «Бескана» воцарился волшебный, полный разноцветных отблесков полумрак на славу удавшейся вечеринки. Карен остановилась у колонны, около серебрящегося в свете бра бассейна с маленьким фонтанчиком.
— Этот отель был спроектирован и построен под моим личным руководством, — сообщил ей губернатор. — Я хорошо разбираюсь в архитектуре, хотя специального образования не получил. Очень современное здание! И охрана здесь надежная — можете не бояться ни краж, ни других превратностей… Я сам курировал подготовку охранников, научил их делать свое дело профессионально и ненавязчиво. Они присутствуют незримо, вы их даже не увидите…
— Вон стоит один из них.
Проследив направление ее взгляда, губернатор снисходительно усмехнулся:
— А… Милая моя Карен, не угадали! Это не охранник, это мой сын Норберт. Воображает себя героем, вот и пришел на банкет с пистолетом.
— Симпатичный парень, — оглядев Норберта, с одобрением заметила Карен.
— На редкость безмозглый оболтус, ни черта ни в чем не смыслит! Я устроил его в лучшую школу, а он там валял дурака. Сейчас ему двадцать два — и ни денег, ни профессии, ни работы! Я в его возрасте служил в департаменте градоустройства и трудился не покладая…
— По крайней мере, вкус у него есть.
— Хотел бы я знать, где он раздобыл эту куртку! Наверняка с чужого плеча.
— Я имею в виду не куртку, а его девушку… — Она шагнула вбок, чтобы получше рассмотреть спутницу Норберта. — Какая прелесть!
— Это не прелесть, а моя дочь Илси. Дуреха отличница, в чем только душа держится… — Губернатор насмешливо фыркнул: в полутьме и на некотором расстоянии еще можно счесть, что Норберт — «симпатичный парень», а Илси — «прелесть», но если узнаешь его деток получше, эта иллюзия развеется как дым. — Идемте, Карен!