Апокалипсис

Васильева Анжелика

На земле нигде не было видно уже ставшей привычной горки с розовыми кристаллами. За ограждением находилась только небольшая яма, наполненная благоухающей жижей, и помятые колосья, которые валялись тут и там.

Сэр Лессайр смотрел куда-то вверх, и вдруг оттуда что-то плюхнулось прямо в яму. Я запрокинула голову и оцепенела от удивления: высоко в небе, намного выше любого дерева, которое я видела в своей жизни, висело скопление розовых кристаллов. Вязкие переливчатые струйки стекали неравномерными потоками по этим кристаллам и капали вниз. Что удерживало их на

таком расстоянии от земли? Откуда они сочились? Вироточины и раньше зависали в воздухе, когда мы раскапывали ямы под ними, но чтобы так высоко... Карин прикрыла глаза от солнца, с опаской и отвращением смотря на новый источник скверны. Кажется, её эта находка потрясла не меньше, чем меня.

— Ну, собственно, вот, — пробормотал мой младший гвардеец.

Рыцари, охранявшие поле, с ожиданием смотрели на меня, как будто я отращу крылья и сниму скверну с неба или сотворю благословение Создателя, и вироточина исчезнет сама. А я просто в очередной раз растерялась. Мне казалось, что даже Сэр Дардион на этой вироточине бы сдался. Это просто страшный сон! Всё это один нескончаемый ночной кошмар!

— Ничего, — серьёзно произнесла Карин, подбадривая меня, и снова посмотрела вверх. — Будешь строить башню?

— Нет.

Мне даже в голову не приходила мысль о том, чтобы попробовать достать до первой небесной вироточины. Я взяла лук и прицелилась. Стрела сорвалась с тетивы, но так и не долетела до кристаллов, потеряв скорость и упав на другую сторону поля. Карин присвистнула. Мои гвардейцы, как и я сама, продолжали таращиться на вироточину, как на чудо. Впрочем, она и была чудом.

— Едем домой, — наконец взяв себя в руки, скомандовала я.

И развернувшись, я чуть не наткнулась на Айель. Она, оказывается, всё это время рисовала вироточину и делала какие-то схематические пометки в своём дневнике.

— Ты всё записала? — мягко спросила я. Девушка напомнила мне о временах, когда я точно так же ходила за Сэром Дардионом и всё судорожно строчила в свой дневник.

— Да, госпожа, — отозвалась Айель. — То есть я смогу дописать и в дороге.

— Не торопись, — произнесла я. — Я подожду тебя.

— О, спасибо, принцесса! Вы как всегда очень добры!

Карин дёрнула бровью, смотря на меня. Ей Айель так и не начала нравиться. Как только горничная стала моей ученицей, девушки будто соревновались за моё внимание. Никогда бы не подумала, что моя лучшая подруга настолько ревнива. Кивнув гвардейцам, Карин отослала вперёд почти всех, попросив их приготовить для нас путь. Сэр Теойен и Сэр Лессайр остались и наблюдали за тем, что я предприму дальше.

Я рассматривала своих гвардейцев, пока Айель дописывала заметку в дневник. Они такие разные — эти двое. Лессайр с миловидным, слегка вытянутым лицом и белёсыми бровями стоял ровно и выглядел безупречно, как и полагается маркизу — стежок к стежку, застёжки, ножны, герб Денакен на правой стороне груди и Ортамор — на левой. Второй мужчина, Сэр Теойен, больше напоминал уставшую Карин: взъерошенные курчавые каштановые волосы падают на тёмные глаза, взгляд серьёзный, и каждый раз недоумённо встречая

мой, мужчина отводит или опускает глаза. Он из простолюдинов. Скорее всего, родился в какой-то из деревень вокруг Кертодола. Насколько Теойен искусен в битве, что его посвятили в рыцари в таком возрасте? Он ведь ненамного старше Карин.

— Всё в порядке? — спросила девушка, проследив за моим взглядом. Сэр Теойен легонько улыбнулся, заметив, что Карин на него посмотрела, и отвернулся к вироточине.

— Я не знаю своих гвардейцев, — пробормотала я.

— В каком смысле? — нахмурилась воительница. — Это сейчас важно?

— Нет, — вздохнула я. — Просто я… ну… не думала, что у меня в отряде…

— Мы с отцом и Сэром Ортраном каждого испытывали огнём и мечом. Даже этого белобрысого недотёпу, — она кивнула на Лессайра.

Улыбнувшись, я пробормотала тихое «хорошо». Карин подумала совсем о другом. Я могла бы попытаться объяснить ей, но для чего? Что я сейчас хотела от своих рыцарей? Я не была уверена. К тому же, Карин их всех точно знает. Я ведь видела их вместе у костра. Старших с ними тогда ночью не было, однако все остальные явно делились историями из своей жизни и другими рассказами, отражавшими их личности. Это было интересно. Жаль только, ко мне никто не относится, как к «своей». Даже Карин, самая близкая моя подруга, всегда помнит о том, что я в первую очередь принцесса и её ответственность.

Когда Айель, извинившись за задержку, подошла к нам, Карин махнула гвардейцам, и мы все впятером вернулись к карете и лошадям. Мой эскорт выстроился в ряд и приготовился к долгой дороге.

***

На улице уже темнело, когда мы, неимоверно уставшие, въехали в ворота Кертодольской крепости. Я отпустила своих людей, включая Карин и Айель, и отправилась в кабинет отца. С ним сидела мама, и, увидев меня, она поморщилась и произнесла:

— Орфелана, тебе следовало бы переодеться перед тем, как показываться перед королём.

— Франни, — утомлённо произнёс отец. — Будь мягче к нашей единственной дочери. Она не может быть настолько же безупречной, насколько в светских делах великолепна ты.

Я стояла и ждала, пока королева уберётся из кабинета. Мне нужно поговорить с отцом. А если я отправлюсь мыться и переодеваться, то уже не выйду из своих покоев.

— Я просто хотела бы… — вздохнула мама.

— Я знаю, — мягко отозвался папа. — Ступай, у Ланы, наверное, срочное дело.

— Да, мой король, — отозвалась она и, не глядя на меня, прошла мимо к выходу.

Отец молча ждал, пока я что-нибудь скажу, но я никак не могла собраться.

— Выглядишь как призрак, Лана, — в итоге произнёс он. — Может быть, тебе правда стоит отдохнуть, а завтра…

— Мы ничего не можем сделать с вироточинами и мором, — перебила его я.

Король медленно глубоко вздохнул, а затем закивал.

— Сэр Дардион готовил меня к этому.

— И что мы…? — растерянно пробормотала я.

— Продолжим держаться, — мягко, снисходительно, как только что разговаривал с мамой, ответил отец. — У нас нет другого выбора.