Апшерон
Шрифт:
Когда он вошел в просторную комнату, высокие стены которой были сплошь заставлены книжными шкафами, там, за длинным столом, покрытым зеленым сукном и окруженным креслами в белых парусиновых чехлах, уже сидели управляющие трестами и несколько старейших буровых мастеров. Среди них был и Рамазан. Рядом с ним сидела Лалэ.
В глубине комнаты за широким письменным столом, возле которого стоял круглый столик, уставленный телефонными аппаратами, сидел секретарь горкома партии Асланов. Углубившись в чтение какого-то документа, он делал на полях пометки карандашом. Возле него стояла одна из сотрудниц горкома.
Асланов был поседевшим в боях и труде старым большевиком Азербайджана, одним из близких друзей Сергея Мироновича Кирова.
Эта
В апреле 1920 года, когда трудящиеся Азербайджана подняли восстание против муссаватистов, Асланов вместе с одиннадцатой армией, возглавляемой Кировым, Орджоникидзе и Микояном, поспешил на помощь своему народу и снова очутился на азербайджанской земле. С тех пор в течение многих дней и месяцев, не зная ни сна, ни отдыха, Асланов боролся с врагами своего народа.
В самых отдаленных уголках Азербайджана было у Асланова бесчисленное множество друзей, испытанных в ожесточенных боях. Теперь многие из них работали на различных участках социалистического строительства, и они всегда шли к секретарю горкома, говорили с ним о своих делах без стеснения и утайки.
В трудные для республики дни Асланов вместе с Кировым защищал завоевания революции и вот уже много лет неуклонно претворял в жизнь заветы Сергея Мироновича о развитии родного Азербайджана. Голова секретаря горкома партии уже поседела, но и в движениях, и в голосе его чувствовались тот же молодой задор, та же энергия и несокрушимая воля. Страна, выйдя из тяжелых боев, снова вступила на путь строительства. Асланов говорил себе и товарищам: "Война кончилась, но бой продолжается". И он действительно продолжал бой за нефть, применяя всю современную технику. Часто по вечерам Асланов бывал на разведочных буровых, вникал во все дела буровых на суше и на море. И, как ни странно, многие специалисты своего дела в трудных случаях обращались к нему не только за помощью, но и за техническими советами.
Сейчас, после напряженной работы военных лет он чувствовал себя вполне бодрым. Каждый из присутствующих знал, что за последние дни Асланов объехал все промыслы, беседовал с рабочими и мастерами и на месте выяснял причины, тормозящие добычу нефти. И всем не терпелось узнать, к каким выводам пришел секретарь горкома. Кое-кто опасался его критики. Другие, наоборот, радовались возможности получить указания. Количество этих последних постоянно росло, ибо для тех, кто отдавал все силы и способности работе, Асланов был добрым другом и советчиком. Таких он любил, и те в свою очередь любили, его.
Дочитав последние строки документа, Асланов обратился к стоявшей возле него сотруднице:
– Вы читаете произведения товарища Сталина?
– Читаю, товарищ Асланов, - ответила та, немного смутившись.
– Внимательно?
– Конечно, товарищ Асланов.
– Не заметно. Если бы это было так, вы вернули бы этот проект их авторам. Девяносто процентов того, что здесь написано, ни к чему. Каждый исходящий от нас документ должен отражать стиль нашей партии: меньше слов, больше смысла. Нет, не видно, чтобы вы внимательно читали Сталина. Секретарь горкома подумал немного, затем сказал: - Передайте от моего имени товарищам, чтобы они обратили внимание
Асланов оглянулся на собравшихся и добавил:
– Если бы это были только предположения, то не имело бы смысла и писать об этом товарищу Сталину.
Находя излишними дальнейшие объяснения, он передал сотруднице документ, испещренный его пометками, и когда та вышла, заявил, что начинает совещание с некоторым запозданием по уважительной причине.
– Все здесь?
– спросил он, оглядывая собравшихся спокойным взглядом своих больших черных глаз.
Кудрат, давно знавший Асланова, старался по этому взгляду узнать, с какой целью созвано совещание. Но Асланов, видимо, еще продолжал думать о только что прочитанном документе. Кудрату было хорошо известно, какое огромное внимание уделяет секретарь горкома нефтяному хозяйству и как пристально следит за ходом работ на всех промыслах. Нефть была барометром всех работ, проводимых в республике. Если секретарь горкома узнавал, что добыча нефти снизилась хотя бы на один процент, он начинал беспокоиться не только за судьбу хлопковых посевов и тракторную обработку колхозных полей, но и за строительство новых асфальтовых дорог, школ-десятилеток и изб-читален в отдаленных деревнях Азербайджана.
– Баку это сердце, которое гонит свежую кровь по артериям. И тот, кто прислушивается к стуку этого сердца, может с точностью уяснить себе состояние здоровья всей республики, - говорил он, выражая этим не увлечение крылатым словом, а глубокое убеждение, к которому привел его опыт многолетней работы.
– Я решил побеспокоить вас ради одного дела, - начал секретарь просто, как при обыкновенном разговоре.
– Приближается новый год. Через некоторое время мы подведем итоги прошедшему году и утвердим новый годовой план. Руководители трестов исходят из средних плановых цифр. Конечно, хорошо, что они не ориентируются на отстающих, но плохо, что они не решаются планировать производство с учетом достижений передовиков. А между тем, мы вступили в такую эпоху массового народного героизма, когда единственно правильным будет равняться на все самое передовое и лучшее.
Кудрат удовлетворенно подумал: "Я прав!" Ему было приятно сознавать, что на созванном им совещании в тресте он, ориентируясь на опыт работы мастера Рамазана, потребовал выполнения плана на сто двадцать процентов.
– К примеру, - секретарь медленно приблизился к мастеру Рамазану, этот наш старый друг не опускается ниже ста двадцати, хотя не так уже молод. Вчера я был на его разведочной буровой. В бригаде у него преимущественно молодежь. А ведь там, где работают опытные рабочие, возможностей куда больше. Как, однако, получается, что уста Рамазан, борясь с авариями, которые часто происходят из-за неопытности молодых рабочих, все же идет впереди всех? По-моему, причина тут одна: он привык идти впереди, это стало для него делом чести. Но некоторые товарищи, наоборот, не следуют этому хорошему примеру. Вот возьмите Кудрата Исмаил-заде. Он тоже всегда шел впереди. Мы понадеялись на него, послали на отстающий участок. Почему сегодня товарищ Исмаил-заде изменяет своей традиции?
Эти спокойно сказанные слова взволновали Кудрата.
– Восемьдесят шесть процентов - мало, товарищ Исмаил-заде. За два месяца шестнадцать процентов роста - это очень мало... Или, возьмите, Лалэ Исмаил-заде. Мало, товарищ Лалэ, и у вас. Вы успокоились на прошлых достижениях. Позавчера я встретил одного из ваших мастеров, который пробурил за месяц всего пятьдесят метров. Это никуда не годится...
Кудрат даже затаил дыхание. "Еще не знает, что она посылала мне на помощь свои бригады". И словно в ответ на его мысли, Асланов как раз и заговорил об этом: