Апшерон
Шрифт:
Сегодня учительница была недовольна своей ученицей. Ширмаи играла рассеянно, путала ноты и пальцы. Обычно ласковая и терпеливая, Садаф и сегодня вела свой урок с присущим ей тактом, часто поправляла ученицу и, не теряя хладнокровия, заставляла ее играть один и тот же пассаж, пока не добивалась правильности и четкости исполнения.
– На нашем концерте, - говорила она, - непременно будут люди, хорошо понимающие музыку. Поэтому надо быть внимательной, надо, чтобы звучала каждая нота. Плохо сыграешь - обеим нам будет стыдно.
Ширмаи все же не могла сосредоточиться и поминутно
– Садись лучше позавтракай, - сказала она ученице и, узнав из беседы с Тукезбан, за что Лалэ поругала дочку, снова обратилась к Ширмаи, которая нехотя пила чай: - Мама права. Маленькие не должны вмешиваться в дела взрослых.
– Я не маленькая, - возразила девочка и еще больше надулась.
Садаф и Тукезбан взглянули друг на друга и улыбнулись. Затем учительница снова усадила Ширмаи за пианино.
– До концерта остаются считанные дни, - напомнила она ученице.
– Там нельзя быть такой рассеянной. Когда ты выйдешь на сцену, у тебя застучит сердце. Но ты не обращай на это внимания. Будь твердой, возьми себя в руки и всю волю направляй на то, чтобы хорошо сыграть. Чем сильнее у тебя будет эта воля, тем лучше сыграешь.
Услышав последние слова, Ширмаи встрепенулась:
– А что значит "сила воли", тетя Садаф? Я спросила маму, а она не ответила, рассердилась. Это плохие слова?
Садаф погладила девочку по голове:
– Воля - это то, что заставляет людей добиваться, чего они хотят, сказала она.
– Если ты хочешь знать, что такое сила воли, взгляни на рабочих-нефтяников. В дождь, в снег, во время бурана они бьются на своих участках за нефть, потому что это решительные, не боящиеся никаких трудностей люди, люди сильной воли.
– Ну, а почему мама не объяснила, рассердилась на меня?
Садаф опустила голову, пряча улыбку. Она не могла ответить девочке на этот вопрос.
6
Таир и Лятифа тоже поспорили о том, что такое воля. Когда циркуляция глинистого раствора в скважине была восстановлена, ночная смена погрузилась в баркас и съехала на берег. Таир и Лятифа вместе возвращались домой. Всю дорогу от пристани девушка шла опустив голову и ни разу не взглянула на Таира. Мастер ни словом не обмолвился перед рабочими о виновнике аварии, и Таиру казалось, что холодная замкнутость Лятифы опять вызвана чьими-то происками.
– Что, опять тебе наговорили про меня?
– спросил он.
– Что наговаривать? Я сама все знаю!
– Скажи, чтобы я тоже знал. В чем моя вина? Почему ты даже не смотришь на меня?
Глаза Лятифы гневно сверкали.
– Бежать собрался, я ничего не сказала. Думала мальчишка, соскучился по матери. Вернулся, и я решила, что ты понял ошибку, одумался и будешь работать как следует. Но теперь вижу, что ошиблась. Ты ни на крупицу не поумнел.
– Но что же я такое сделал?
– Ты еще спрашиваешь! Тебе доверили дело, а ты? Позоришь только старика.
– Какого старика?
– Вот что, Таир, довольно притворяться. Сам прекрасно понимаешь, кого я имею в виду. Кто виновник аварии? Может быть, опять Джамиль?
– Что ты все время тычешь мне в глаза Джамиля?
Таир
– Никогда из тебя не выйдет нефтяник!
– громко, не обращая внимания на прохожих, сказала Лятифа, и слова ее показались Таиру тяжелым оскорблением. Он порывисто, с решительным видом повернулся к девушке:
– Почему?
– Потому что у настоящего нефтяника непременно должны быть три качества, из которых ты не обладаешь ни одним!
– Что это за качества?
– Внимание, смелость и сила воли!..
Они разошлись, даже не попрощавшись.
В тот же день на вечерних занятиях Таир получил еще один, более сильный удар. Джума-заде говорил о случаях, когда из-за невнимания рабочего начинается поглощение глинистого раствора и скважина выбывает из строя. В разгар беседы раскрылась дверь, и вошел Кудрат Исмаил-заде. Преподаватель и слушатели выжидающе посмотрели на него, думая, что начнутся обычные расспросы. Но управляющий, поздоровавшись со всеми, подошел к Джума-заде и спросил:
– Как учится у вас Таир Байрамлы?
Наступила тишина. Таир, предчувствуя недоброе, покраснел до ушей и опустил голову. Джума-заде ответил:
– На отлично.
– В самом деле?
Кудрат, сомневаясь, покачал головой:
– Не может быть. Он только и занят романами и стихами. Среди его книг нет ни одной технической. Так, вы говорите, неплохо учится?
– По всем предметам имеет пятерки, товарищ Исмаил-заде, - подтвердил преподаватель.
Таир просиял. "Молодец, учитель!" - похвалил он в душе Джума-заде. Но Кудрат снова покачал головой.
– По-моему, вы его захваливаете. Насколько Таир способен, настолько же он безволен и невнимателен. Правду я говорю?
– Да, это, пожалуй, так, - согласился Джума-заде.
Таир снова помрачнел и опустил глаза. "Они, должно быть, заранее сговорились", - решил он. Если бы все это сказали ему наедине, он не был бы так огорчен. А так завтра же Лятифа может узнать о случившемся.
7
Прошло уже свыше двух часов, как испортилась электросиловая линия на разведочной буровой. В составе бригады не было электрика, который мог бы взяться за исправление линии. Механизмы остановились; в ожидании монтера из конторы промысла рабочие сидели без дела. Все, и в особенности Рамазан и Васильев, были сильно не в духе. Каждый час простоя становился преградой на пути выполнения данного управляющему торжественного обещания. Приближалась годовщина Октябрьской революции. Местные газеты открыли на своих страницах "Доски почета", печатали имена передовиков. Корреспонденты и фотографы с утра до вечера разъезжали по буровым, собирая новости о ходе предоктябрьского соревнования и фотографируя лучших стахановцев. Не упускали они из виду и морскую буровую Рамазана, напоминая о торжественном обещании бригады и самому мастеру, и своим читателям. А вчера на буровой побывал даже московский корреспондент и подробно расспрашивал мастера о ходе работы. Старый мастер хвалил перед корреспондентом рабочую молодежь и особенно лестно отзывался о работе Джамиля. О Таире же не сказал ни слова.