Арфеев
Шрифт:
Дав себе пощёчину, мумия поплелась домой.
Через пару минут в кармане задребезжал телефон, и Рома тут же достал его, чуть не выронив на асфальт. На дисплее широко улыбалась молодая темноволосая девушка в очках, одетая в шикарное красное платье с глубоким декольте. Благо, этой даме было что показать, и именно поэтому она так успешно взбиралась по карьерной лестнице, используя два своих козыря на всех собеседованиях. И к тому же, она была чертовски умной и находчивой, что побудило Рому взять её к себе секретаршей.
На самом верху экрана красовалась надпись МАРИЯ.
— Да, Мария, привет.
— Доброе утро, босс. —
— Да, самая настоящая правда. Хочешь, я тебя обрадую, моя любимая секретарша с аппетитными бёдрами?
На другом конце связи повисло молчание, из динамиков телефона доносился лишь звук работающей кофемашины. Рома сразу же узнал его и понял, что его любимая секретарша с аппетитными бёдрами уже в офисе, готовая приступить к работе и продолжить зарабатывать деньги.
— Давайте, обрадуйте меня.
— Сегодня ты самая большая шишка из всех шишек нашей маленькой компании. Я появлюсь только завтра. Мне нужен отдых, сон, отдых и ещё раз сон. Запомни то, что я сейчас скажу. Не подписывай никакие документы, не назначай никакие встречи и никаких самостоятельных действий от лица компании. Все серьёзные вопросы — мне на почту, мемчики можешь туда же кидать. К завтрашнему утру должен быть отчёт за сегодняшний день. Всё, я на суточную пенсию, меня не отвлекать.
— Поняла, босс. Поправляйтесь, если вы заболели.
— Я заболел четыре года назад, когда впервые поцеловал Настю. И заболел, похоже, смертельно. До самого гроба. — Блокнот с ручкой выскользнули из-под руки и упали на землю. Еле нагнувшись, Рома поднял их и продолжил идти дальше. — Ладно, Мария, сегодня миром правишь ты, так что давай аккуратнее. К вечеру преврати нашу компанию в мирового гиганта.
— Хорошо, босс, будет сделано. — Она улыбалась, а понять это можно было по ноткам радости в её голосе. — Отдохните и наберитесь сил.
— Спасибо. Продуктивного дня, начальник.
Звонок завершился, и вместе с тем на лице Ромы пропала улыбка. Добравшись до дома и зайдя в квартиру, он, не раздевшись, плюхнулся на кровать и мгновенно заснул.
Ему снилась серо-голубая медуза.
Часть 2
Улыбка солнца
Следующие три дня прошли вполне спокойно.
Первый ушёл на сон, отдых и старую подружку-прокрастинацию. Хоть Рома и был достаточно самодисциплинирован, в этот день он чувствовал себя тюленем. Тюленем, ничего не желающим и валяющимся на диване. Единственные прогулки вели до холодильника и обратно в комнату, которая превратилась в свинарник. На полу валялись обёртки от батончиков, разноцветные фантики и пустые бутылки. Полнейшее безделье — вот что заполнило первый день после Великой ночи. И от него Рома устал намного больше, чем от какой-либо работы. К вечеру он был полностью выжат, и казалось, если в него врежется муха, то просто сшибёт с ног. Сметая с постели крошки и ложась спать, он поклялся себе, что больше ни один день в его жизни не будет похож на этот. Лучше уж быть убитым от работы, чем попросту потерять день, эти важные 24 часа.
На следующее же утро свинарник улетучился магией швабр и, конечно же, хорошей музыки на фоне. Хоть мысли Ромы и витали где-то в облаках, тело его двигалось под музыку, а невидимое жюри аплодировало ему, поражаясь таким подготовленным номером. И как только уборка закончилась, Рома вышел из квартиры и поехал к своей настоящей, но перед
Ближе к полудню ему уже улыбались подчинённые на работе: некоторые — искренне, некоторые — нет. Шире всех улыбка была именно у Марии, но чтобы смотреть ей в лицо, приходилось прикладывать немалые усилия. Верхние три пуговицы её рубашки расстегнулись, и Рома мог поставить хоть всё своё состояние на то, что половина (если не большая часть) мужчин в офисе мечтает расстегнуть все эти пуговицы. Мария была отличной секретаршей, но также не переставала радовать глаз.
Мысли о Насте, об отце и о матери, об этой сучке Эльвире и о дрейфующих в океане медузах пытались проникнуть в голову, но их вытесняли различные звонки, просмотры бумаг, выслушивания проблем коллег (почему-то большинство подчинённых решило, что их босс — неплохой психолог) и речи перед коллективом. В какой раз Рома убедился, что самое простое и самое эффективное лекарство для мозга — это работа.
Причём чертовски любимая.
Третий день ничем не отличался от второго, разве что бёдра Марии показались ему более привлекательными, чем обычно. Но Рома сбил эти мысли, войдя к себе в кабинет и усевшись в кресло. В крайнем случае можно дотерпеть до дома, захватить телефон, салфетки и угомонить в себе нарастающий пыл.
Именно так он и поступил, вернувшись в свою любимую квартиру, кинув отчёты на диван и опять проклиная одиночество. Оргазм не доставил ему никакого удовольствия, и после душа Рома ещё больше захотел умереть, прямо сейчас, на этом полу. Он достал хранившееся на лоджии виски. Шотландский, двенадцать лет выдержки. Ждал часа блеснуть, какого-то особенного события. Внезапное горе. Чем не особое событие? Горе по кому? По Насте. Чёрт, нет — по отношениям с Настей. Тёплым, радостным и всегда счастливым.
Рома открыл бутылку и, схватившись за горлышко, сказал пустой комнате:
— За тебя.
Всю ночь он танцевал с мигренью.
Прошло три дня, прошло три ночи, а ему до сих пор снилась серо-голубая медуза.
С каждой ночью она становилась сильнее и продвигалась всё дальше. Как бы Рома не пытался ухватиться за е щупальца, они продолжали сжимать его шею, выдавливать глаза и заползать в нос, рот, уши и пустые глазные яблоки. Когда Рома пытался ударить эту суку ногами, она вцеплялась в них и по одному начинала отрывать пальцы, обвивая каждый острыми струнами. С текущими по щекам глазами он всё равно мог видеть, как вода вокруг окрашивается кровью, и кричал от боли, но от этого щупальца только глубже проникали в лёгкие и резали их изнутри. Но самым больным было серо-голубое сияние, обжигающее кожу даже под водой. Оно заживо сжигало кожу и только когда добиралось до костей, Рома просыпался.
Так он и проснулся воскресным утром 12 июля 2020 года. В холодном поту и со слезами на глазах, чувствуя необузданный страх. Тело неохотно подчинялось, будто кто-то пристегнул его к кровати. Рука прошлась по воздуху и упала на простынь, не нащупав ни чужие волосы, ни изгибы чужой спины, и даже одеяло всё ещё было на нём.
Чёртово одиночество.
Рома кое-как встал, и как только его ступни коснулись пола, почувствовал неприятное гудение в голове. Не мигрень, нет. Слава богу, не она. Просто обычная головная боль, которой могут радоваться люди, танцующие с одной бледной сучкой в капюшоне. Но всё равно она была неприятной, а с утра и вовсе противной, убивающей всякое желание прожить этот день.