Арфеев
Шрифт:
Самое страшное — он даже не попытался его вернуть, а начал вливать в себя виски и орать всю ночь, не давая спать соседям. И вот оно… сокровище само пришло к нему, хоть он того и не заслужил.
Рома перестал сдерживаться и заплакал, подавившись первым всхлипом. Он хотел отвернуться, но нежные руки удержали его и заключили в объятия. Настя… Господи, разве есть человек на Земле прекрасней этой девушки? Девушки, которая — что бы ты ни вытворял — оставалась рядом. Девушки, чей стержень был отлит из металла и лишь сильнее закалялся, когда кто-то пытался его сломать. Наверное, именно на таких женщинах держится мир, и
Каждый великий мужчина, добившийся высот, имеет на своих плечах следы от рук его спасительницы — мамы, бабушки, сестры или жены, не важно. Важно только то, что эти руки поднимали его и не давали упасть.
— Поплачь, — Рома уткнулся ей в плечо и обнял всё тело, не желая отпускать его ни на секунду. — Поплачь, милый. Тебе станет легче. Ты устал, и тебе нужен отдых. Нормальный отдых. Так что посвяти этот день полностью себе. Сходим в парк погуляем, можем по городу, а вечером в кроватке фильм посмотрим. Как тебе?
Он улыбнулся в свою рубашку, которая теперь пахла Настиными духами. Слегка сладковатыми и такими приятными… Разве она всегда их использовала? Или сейчас первый раз? Рома принюхался и вновь улыбнулся, уже смотря на Настю.
— Это те духи, которыми ты облилась на первое свидание? — Она согласно кивнула и не смогла сдержать вырвавшийся наружу смешок. Попыталась прикрыть его рукой, но от этого засмеялась ещё больше. — О да! Это великое первое свидание! Ты, наверное, всю жизнь будешь помнить мою диарею в кинотеатре!
— Ну так если… — Настя не смогла продолжить и залилась смехом, как только в её голове вспыхнули фрагменты того вечера. — Если ты знал, что у тебя там что-то не в порядке, зачем на свидание пошёл? Хотел удивить меня? — Настя уже не контролировала себя и безостановочно хрюкала, пытаясь смеяться.
— Вообще-то я просто пукнуть хотел.
— Но не получилось! Я помню, был такой выжидающий момент, все разом затихли, и ты решил дать джазу! Пустить слизня, Господи! Как громко ты это сделал! И это на первом свидании! С козырей решил зайти? «Смотри, как я умею! Выйдешь замуж, каждый день так будет!»
— Так, всё, хватит, — он прильнул к её губам, чтобы хоть как-то заткнуть этот лживый источник информации. Но как только это произошло, его начали отпихивать женские руки, а губы извивались, освобождаясь из-по плена.
— Не затыкай мне рот, мистер Слизняк! Я пойду в полицию и скажу, что ты угрожал мне анальной карой!
— Господи, я же не просил чокнутую! — Но несмотря на свои слова Рома смеялся, потому что Настя тоже смеялась. Чёрт, да она впала в самую настоящую истерику! Кровь прилила к щекам, а глазки сузились в искреннем смехе.
Рома схватил её за запястья и легонько сжал. Настя попыталась отдёрнуть их, но ничего не вышло.
— Эй, мистер Слизняк! Вы что, хотите меня наказать?
— Да такую мало наказать. Тебя проучить надо.
Она пихнула его в грудь, а он завёл ей руку за спину. Целуя друг друга, они начали драться и сами не заметили, как подошли к кровати. Когда Настя упала на спину,
— Только у меня есть одно условие, Ром.
— Какое?
Серо-голубые глаза ехидно засмеялись, а улыбка всё-таки пробилась на лице.
— Постарайся в этот раз без подливы.
— Ну всё, хана тебе! — И Настя пронзительно заверещала, когда Рома защекотал её.
— Какая красивая козявка у тебя в носу!
Рома лишь закатил глаза и сильнее обнял Настю, прильнувшую к нему. Она положила голову на его грудь и лежала так уже десять минут, ни на секунду не переставая говорить. После секса энергия из неё прямо-таки сочилась, в то время как Рома постоянно засыпал и терял всякий интерес к её заигрываниям. Наверное, бог, создавая мужчину и женщину, решил повеселиться и сделал так, чтобы мужчины после оргазма почти сразу же отрубались, а женщин так и плющило — они хотели ещё, ещё и ещё! Если бы Ромин член мог мгновенно перезаряжаться, Настя бы изнасиловала его, не оставив шансов на пощаду.
— Слушай, а давай попробуем в наполненной ванной! — Её глаза мигом полыхнули, а голова поднялась, озарённая широкой улыбкой. — Точно! Минут через пятнадцать-двадцать, когда ты уже сможешь.
— С ума сошла что ли? Господи, я помню, подростком мечтал о сексе каждый день, но получив тебя, мои яйца научились молиться.
— Эх, ненадолго тебя хватило, старичок. Теперь буду называть тебя «Старый Дед-Пердед». Это Дер-Пердед — скажем сексу «НЕТ»! — Она залилась смехом и, кто бы сомневался, захрюкала. Идеальный момент для шутки про свинюшку, но девушки имеют свойство обижаться, как только начинаешь подкалывать их или как-то шутить. — Ладно, пойду тебе хоть завтрак приготовлю, а то сам ты только пельмени и умеешь варить. Я не пойму: вас, мужиков, вообще готовке не учат? Там же ничего сложного! А вы делаете из этого какой-то магический процесс, в котором разбираются только женщины! И знаешь, что самое поразительное? Вы никогда не…
Рома смотрел на неё, говорящую и машущую руками, и улыбался. Утренний свет мягко ложился на её кожу. Распущенные волосы свободно падали на плечи, стелились по спине, и кончики их касались оголённых грудей. Превосходная фигура Насти сейчас выглядела невероятно эстетично в обрамлении солнечных лучей, когда сама она, выпрямив спину, сидела и что-то рассказывала Роме. Его всегда больше всего привлекал этот чертовски заводящий переход от её плоского живота, сквозь который чуть-чуть проглядывал пресс, к упругой груди, так и шепчущей: «Возьми меня». И он наслаждался этим телом. Наслаждался этой душой и что бы ни говорил, безумно был рад, что она рядом с ним.
— Ты меня вообще слушаешь?
— Да, конечно, говори. Я тебя очень внимательно слушаю.
Но его глаза медленно закрывались, что не укрылось от Насти. Ещё до того, как веки полностью опустились, она запустила руку ему между ног и легонько сжала то, что нашла. Но этого «легонько» хватило, чтобы заставить Рому вскрикнуть и посмотреть на неё как на сумасшедшую.
— Ты больная что ли?! А если б ты что-нибудь отдавила?!
— Ну, как мы уже выяснили, ты не Рома, а Дед-Пердед, а они особо не волнуются о том, что у них там болтается между ног.