Архимаг
Шрифт:
Затемнение дало ему такую возможность. Затемнение возвысило его в глазах всех дроу. Мало кто в Мензоберранзане смел произнести имя Тсэбрека Ксорларрина без надлежащего титула Архимаг.
Но теперь Затемнение пропало.
Увидят ли другие в этом знак того, что Тсэбрек потерял благосклонность Госпожи Ллос? Станут ли они критиковать весь Дом Ксорларрин, город К’Ксорларрин?
– Я чувствовал силу, - услышала она тихое бормотание Тсэбрека и развернулась к нему. Он сидел на стуле, опустив глаза и медленно покачивая головой.
–
– Богиня протекала сквозь меня, даря великое могущество. Она превратила Плетение в паутину. Это было провозглашением нового порядка и я, Тсэбрек, должен был повести остальных в эти новые века.
– Ты один?
– резко спросила Матрона Мать Зирит, и Тсэбрек уставился на неё.
– Дом Ксорларрин, - быстро поправил он себя.
– Кто может быть лучше? У нас самые сильные маги. Мы — ты!
– позволила им возвыситься, мне, нам, давая мужчинам нашей семьи надежды, которых не ведали другие в Мензоберранзане. Я получил место…
– Мы получили место!
– прервала его Зирит.
Тсэбрек кивнул.
– Но теперь оно пропало, Матрона Мать. Небеса снова ясные. И эти шепоты…
Он снова опустил взгляд и посмотрел так, словно его ударили.
– Что ты слышал, Тсэбрек?
– потребовала Матрона Мать Зирит.
– Когда ты гулял по Серебряным Пустошам, что ты слышал?
– Богиня Миликки, - прошептал он.
– Они говорят, что это она развеяла мою магию, и сделала это, используя тело еретика Дзирта До’Урдена.
Он вскинул голову, когда Зирит ахнула.
– Я подвел Паучью Королеву, - произнес Тсэбрек.
– Ты должна отдать меня предвечному.
Матрона Мать только отмахнулась, фыркая и отталкивая предложение Тсэбрека.
– Если бы ты действительно разочаровал Паучью Королеву, мы превратили бы тебя в драука, глупенький.
– Тогда сделай это!
– Заткнись!
– приказала она. Женщина снова бросилась к Тсэбреку и упала вниз, приближая свое лицо к его.
– Ты не проиграл. Это магия подвела нас, срок действия заклинания истек или оно просто было развеяно. Мы не можем знать, как. В конце концов, для чего Паучья Королева спрятала солнце, освещавшее надземный мир? Быть может, она вызвала Затемнение лишь на короткий период, а когда наш народ ушел, какой смысл было поддерживать заклинание?
– Мне больно думать, что наша возлюбленная богиня потерпела еще одно поражение…
– Хватит этих глупостей, - предупредила Матрона Мать Зирит.
– И с этим событием был тесно связан я, - договорил маг.
– Мы даже не знаем, было ли это поражением, - напомнила ему Матрона Мать Зирит.
– Мы будем продолжать нашу работу, перенося домой наших павших и должным образом избавляясь от них. Каждым нашим действием мы будем воздавать должное Паучьей Королеве. Мы не можем знать её мыслей, и потому будем лишь действовать из самых лучших побуждений во славу нашей Леди Хаоса.
Тсэбрек долгое время смотрел на неё, но постепенно закивал.
– Спасибо, -
– Я был испуган…
– Не надо больше об этом, - прервала его Мать Зирит. Она притянула его голову ближе к себе и провела рукой по коротким густым белым волосам, успокаивая его, тихо шепча ему на ухо слова утешения.
Но в глубине души Матрона Зирит была отнюдь не спокойна. Испуг Тсэбрека был понятен, конечно, его прямая связь с ныне развеянным Затемнением заставила его волноваться.
Однако для Матроны Матери Зирит этот страх стал чем-то большим. Не так давно она была Матроной Матерью Третьего Дома Мензоберранзана. Города Ллос. Она была верховной жрицей Ллос, но была не похожа на своих коллег, не похожа на Бэнров или фанатичных Меларнов. Матрона Мать Зирит не придерживалась иерархии так распространенной в Мензоберранзане. Дом Ксорларрин был силен своими мужчинами, не женщинами. Магами, не жрицами.
Мать Зирит догадывалась, что именно такой порядок станет новой парадигмой, и она решила, что её инстинкты не подвели, когда Ллос попыталась захватить Плетение богини Мистры. Она думала, что её усилия достойно вознаграждены, когда Тсэбрек, не Громф Бэнр, был выбран, чтобы создать Затемнение.
И в новом мировом порядке кто мог заслужить большую благосклонность Госпожи Ллос, если не Дом Ксорларрин? Не станет ли её новый город славным анклавом Ллос, а Мензоберранзан — лишь его спутником?
Но теперь Затемнение пропало.
И К’Ксорларрин похоронил десятки мертвых.
Зирит понесла большие потери среди своего окружения, среди своих близких.
Она верила, что Ллос в ярости. Сосредоточен ли гнев богини на К’Ксорларрине, на Тсэбреке или на самой Зирит?
Она продолжала гладить волосы Тсэбрека, чувствуя, что это успокаивает её не меньше, чем его. Но что это могло значить?
Матрона Мать Зирит, знавшая гнев Паучьей Королевы, боялась, что это может не значить ничего.
Эррту усмехнулся, издавая харкающий, гортанный звук, словно вот вот собирался изрыгнуть из себя фонтаны рвоты.
– Ты такая красивая, - сказал он, обращаясь к маленькой фигурке, стоявшей перед ним.
Сбоку, из кружащегося зловонного тумана, выбрался похожий на стервятника врок, держащий в своих мощных когтистых лапах корчившееся потрепанное тело дроу. По кивку стоявшей женщины, как две капли воды похожей на пленницу демона, врок бросил несчастную и взлетел, исчезая в тенях.
Этой дроу, копошащейся среди кучи отбросов, удалось поднять свою слабую голову, чтобы посмотреть на другую, так похожую на неё.
Похожую на неё лишь момент, пока фальшивая Кь’орл не освободилась от этой ограниченной формы дроу, снова становясь существом с низким торсом и ногами гигантского паука. Верхняя часть её тела и до боли прекрасное лицо принадлежали самой красивой из всех дроу.
Она подняла правую руку, довольно кивая на маленькие пальцы, которые уже начали заменять те, что отрубил от неё меч бейлора.