Арпонис
Шрифт:
Неизвестно, где начиналась Сашкина вина и где она кончалась. Он спровоцировал Андрея на эту поездку, но именно Андрей рвался в бой, когда узнал о странностях тети Зины. И именно Андрей захотел взять с собой железную книгу, невзирая на Сашкины протесты.
Не говоря друг другу ни слова и не обменявшись даже взглядами, ребята подняли значительно потяжелевший вдруг кофр и вернулись на свою линию. Остаток дороги они также проделали молча. Даже последний участок, который они были вынуждены пройти пешком, не разогнал бледность на их лицах.
Добравшись до дома, как договаривались,
Вид у нее был крайне необычный, на лице читалось смятение. Сашка не успел открыть рот, как она шагнула к нему и торопливо ощупала его с головы до ног, словно убеждаясь, что это именно он. Затем она обессиленно присела на корточки у стены и, глубоко вздохнув, вперила в Сашку тревожный взгляд.
— Рассказывай, — сказала она.
Голос ее был сиплый, как от продолжительного бега. Сашка быстро проговорил:
— Я ездил…
— Я знаю, где ты был, — прервала она его на полуслове. — Меня интересует, что там случилось.
Сашка разом понял, откуда вернулась мама.
— Ты видела тетю Зину?
Она кивнула:
— Она мне звонила.
— Она… давно тебе звонила? — с нескрываемым интересом спросил Сашка.
— Давно, — ничего не выражающим голосом сообщила мама. — Сразу, как ты вошел в ее дом. Я поехала следом за тобой и обнаружила ее в углу подвала, где она пускала пузыри. И вызвала ей «скорую». Насколько понимаю, ее разум сейчас чище, чем у новорожденного ребенка.
Сашка ожидал услышать что-то подобное, но ему всё равно стало не по себе. Однако на это сообщение следовало реагировать, и реагировать немедленно.
— Может, ее током ударило? — с волнением произнес он. — Или молнией, — высказал он другое предположение. — Сама же видела, какая была гроза!
Мама кивнула опять.
— Видела. И знаю, что такое возможно от удара молнией. Но сейчас меня интересует другое. — Откинув со лба встрепанные волосы, она повторила вопрос: — Зачем ты ездил туда и что там произошло?
Соображая, что ответить, Сашка опустил взгляд: вся левая сторона ее одежды была в грязи, словно она где-то неудачно упала.
— Я ездил к ней, чтобы отдать раковину, — придумал он наконец. — Она хотела помочь мне в поиске сведений насчет… ну, ты же помнишь, она в курсе, что раковина не отсюда.
— Отдал? — без интереса спросила его мама.
Сашка отрицательно помотал головой.
— Почему? — тем же голосом спросила она.
— Передумал, — пожал он плечами.
Она не сводила с Сашки глаз.
— И что случилось потом?
— Я… — Он растерялся, не зная, что сказать. — Я развернулся и ушел!
— И она не пыталась тебя остановить?
— Да особо не пыталась. Хотя она что-то говорила мне вслед, но я не слушал.
— И она не дала тебе ничего с собой?
Сашка опять помотал головой.
— А сам ты ничего из ее дома не взял?
Сашка похолодел: в последнем вопросе звучала тревога. Он подумал, что бы сказала мама, если б узнала о лежавшей под тахтой книге.
— Нет, — с трудом
Мама поднялась на ноги и стала стаскивать с себя заляпанные грязью ботинки.
— Просто никогда ничего не бери из ее дома, — сухо произнесла она. — Хотя теперь, наверное, это не имеет значения.
— А зачем она тебе звонила? — спросил Сашка, когда мама снимала с себя перепачканное пальто.
— Это тебя не касается, — коротко ответила она.
— 15 —
Была почти полночь, но Сашка не спал. Совсем не старый кошмар мучил его — ему не давал покоя загадочный допрос, устроенный матерью. Неужели она знала, что тетя Зина совсем не то, чем хотела казаться? По всему получалось, что знала. Тогда зачем она с ней общалась? И вообще, что их связывало? Раньше Сашка не сильно над этим задумывался, разве что иногда выражал недовольство, если визит тети Зины к ним затягивался, уж больно ее присутствие его раздражало.
Тут он подумал: а как давно мама знает тетю Зину? Тоже, между прочим, вопрос! Он не помнил, когда она впервые появилась в их жизни. Гостем она была редким, но момент ее самого первого появления начисто стерся из его памяти. Всё это надо было выяснить, и выяснить сейчас, пока мама на работе. Сашка встал и, как был в одних трусах, отправился в гостиную.
Он стал рыться везде, где когда-либо встречал какие-нибудь фотографии, документы или письма, но быстро приуныл. Он знал, что у них плохо с фотографиями, но не до такой же степени! У всех нормальных людей имеются альбомы, груды писем, даже архивы, а у них, кроме нескольких официальных документов, кучи детских Сашкиных фоток и небольшого количества деловых фото матери, ничего. Сашка вспотел от разочарования, растерянно оглядываясь в поисках места, куда бы еще заглянуть. Потратив уйму времени на бесплодные поиски, он задумчиво почесал затылок.
Оставалось одно место, куда поначалу он лезть не планировал, — комната матери. Искать там стоило, но не хотелось. Он сам закатил ей однажды скандал, когда она стала искать чистый конверт в его столе, срочно ей для чего-то понадобившийся — после чего мать вообще не прикасалась ни к чему в его комнате. Сашку это устраивало. Но справедливость требовала, чтобы то же правило распространялось на других. Что ж, один раз это правило придется нарушить.
В комнате матери был такой порядок, что его комната в сравнении казалась курятником. Сашка пристроился на корточки перед комодом и начал методично просматривать все разделы. Однако то, что искал, он нашел не здесь.
Единственная в комнате фотография обнаружилась в старой, давно не используемой косметичке, что лежала на подоконнике. Две молодые женщины стояли на аллее, а на заднем плане виднелось знакомое здание университета. Сашка зажег настольную лампу в дополнение к верхнему свету, внимательно рассматривая находку.
Они были почти одного роста. Одна чуть старше, другая моложе. У обеих угольно-черные волосы и синие глаза. Только у одной — не глубоко синие, а прозрачные, почти светло-серые. Но такой же прямой нос и брови вразлет на идеальном овале лица. Красивая, аж страшно.