Арпонис
Шрифт:
— А ты не встретил там ничего насчет того, как попасть… — Он неопределенно повел рукой и чуть заметно покраснел. — Есть там что-нибудь про место, которое мы с тобой видели в библиотеке?
— Там есть про какой-то портал, — сказал Андрей, — только я не разбирался. Да и кто знает, что это за портал и куда он ведет. — Он доел последний бутерброд и, прикончив чай, глянул на Сашку в упор. — Всё надеешься разгадать загадку раковины? Тебе же сказали — это ничего не даст!
— Может быть, — пробормотал тот, отводя взгляд. — Однако коли у нас и
— Убедил, я посмотрю, — кивнул Андрей. — Только знаешь, все эти порталы — полная ахинея.
— Твоя магия ахинея не хуже, а работает! — возмутился Сашка.
— Магия — это использование сил природы, — возразил Андрей. — И книга наша черпает силу скорее всего из того же источника. Только она ближе к нему.
— Чего ж она тогда разрушается? — ехидно спросил Сашка. — Могла бы и починить себя!
— Не знаю, — пожал Андрей плечами. — Мало ли почему с ней это происходит. Видимо, впрямь влияет электрический свет.
— А я на эту тему кое-что почитал, — сухо заметил Сашка. — Это гнилая отмазка. Солнечный свет в том числе содержит в себе спектр ламп накаливания. Так что здесь какая-то другая причина.
Андрей еще раз пожал плечами.
— А что у нее написано на обложке, ты выяснил? — спросил Сашка. — Какое-то название?
— Да, и какое! — снова оживляясь, произнес Андрей. — A realibus ad realiora!
— Ты лучше сразу переводи, — не поняв, поморщился Сашка. — Это латынь, да?
— От реального к сверх-реальному, — проговорил Андрей возбужденно. — Латынь, конечно. В том «словаре», кроме диких фигур из книги, их соответствие на латыни.
Сашка задумчиво допил остатки сока.
— Слушай, — сказал он, — а почему вдруг именно латынь? Книга, которую мы видели в библиотеке, была на арабском. Самые древние письмена, насколько я знаю, написаны египетскими иероглифами. Латынь отнюдь не такой старый язык!
Андрей жестом знатока закрутил чай в стакане, но допивать не стал.
— Зато самый распространенный, начиная с зарождения Римской империи вплоть до окончания средних веков, — сказал он, ставя стакан на стол. — А в образовании и науке продолжали писать на ней до девятнадцатого века. Это мне бабка рассказывала.
— С чего ей быть распространенной? — удивился Сашка. — Тогда не проще ли на английском?
— Ты просто не рубишь в истории, — звонко произнесла Маша, подошедшая к ним.
Сашка вздрогнул, заметив ее только сейчас.
— Опять ты являешься как привидение! — оборачиваясь, сердито произнес он.
Маша проигнорировала его возмущение.
— Когда римляне захватили Европу, — продолжила она, — народ там едва вылез из пещер. А первые государства стали формироваться после распада Римской империи в пятом веке нашей эры. Тогда же появились свои языки, но они были несовершенны. Так что латынь еще больше тысячи лет оставалась языком, которым пользовались там, где требовалось писать. А зачем вам понадобилась латынь? — спросила она.
Андрей во время ее речи только кивал. Но, услышав
— Расширяем кругозор, — брякнул тот первое, что пришло ему в голову.
Маша успела подметить взгляд Андрея.
— Опять секреты, да? — с вызовом спросила она. — А говорят еще, девчонки секретничают! Не доверяете, да? А я, между прочим, ни слова не сказала никому про Арпонис! — не пытаясь понизить голос, выпалила она.
Андрей судорожно заозирался, высматривая Пал Палыча. Сашка, глядя на зардевшееся Машино лицо, быстро проговорил:
— Никто от тебя ничего не скрывает, только не ори так, ладно?
Он озираться не стал. Маша, своенравная и временами противная, сейчас явно брала на испуг, будучи, несомненно, уверена, что Пал Палыча поблизости нет.
— Конечно, это безумие — посвящать тебя в подобную тайну, — вернул Сашка удар, с удовольствием заметив, как меняется выражение Машиного лица, — но уж коли ты нас подловила…
— Никого я не ловила! — вспыхивая, воскликнула Маша. — Вы просто себя не видите со стороны. Когда вы обсуждаете что-то любопытное, у вас становится такой таинственный вид!
Сашка с Андреем переглянулись.
— Мне ведь тоже интересно, — продолжала она, — а ваши секреты рассказывать я никому не собираюсь. Не хотите — не надо! — добавила она обиженно.
— Ладно, будет тебе, — успокоил ее Андрей. — После школы всё расскажем, — он еще раз оглянулся по сторонам, — но уж точно не здесь!
— Ага, я угадала! — заулыбалась Маша.
— Угадала, угадала, — соглашаясь, кивнул Андрей. — После школы узнаешь!
Всю дорогу домой Маша слушала их с открытым ртом и пришла в себя от изумления, только когда они вошли в квартиру Андрея. Но едва она увидела кота, то, забыв обо всем, восхищенно заохала, разве что не мурлыча сама.
Кот благодушно принял ее почесывание за ушами и, заурчав, потерся о ее ногу. Игнорируя насмешливый взгляд Андрея, сияющая Маша взяла его на руки. Однако ноша была тяжела, и кот скоро очутился на свободе.
— Как тебя зовут? — промурлыкала ему Маша.
— Его зовут Кот, — сказал, улыбаясь, Сашка.
Сидя на корточках, Маша непонимающе взглянула на Андрея.
— Его действительно так зовут, — подтвердил тот. — И оставь его за дверью, — попросил он, открывая комнату и бдительно следя за котом.
Маша удивилась.
— Почему? — спросила она, всё еще на корточках.
— Эту часть истории мы тебе не рассказали, — ухмыльнулся Сашка.
Они втроем зашли в комнату и плотно прикрыли за собой дверь.
— Замок смени, — бросил Сашка, наблюдая за исчезающим в щели любопытным носом.
— Придется, — вздохнул Андрей.
— А зачем его менять? — спросила Маша заинтригованно.
— Затем, что котяра умеет его открывать, — сказал Андрей несколько раздраженно. — А еще он не любит ту штуку, которую мы тебе сейчас покажем.