Ашдир-Кфаар

Халезов Виктор Николаевич

– Ха-ха-ха! Ты что вытворяешь, паскуда? На эшафот собрался?
– взорвался хохотом Кьерн.

– Жагхиры, - обронил единственное слово полукровка.

– Что?
– не понял рыжий.

– Это жуски, живусие в траве, они серез нождри забираютша в голову шпясему и откладывают там швои яйса. Пожднее иж них вылупляютша лисинки, которые в тесение недели пожирают можг жертвы, а жатем выбираютша наружу, выедая глажа, - невинным тоном поведал Дрогг.

– Э-э-э... орче, а не найдется

ли у тебя еще таких мешочков? Чтоб мне на голову налезли?
– забеспокоился рудой.

– Нет, в походах мне вшегда доштатосно одного, - болдырь улегся на каменистую землю.

– Негодяй, из-за тебя мы погибнем!
– зарычал дверг.

– Иж-жа меня - это вряд ли, а вот иж-жа жагхиров - осень может быть, - полукровка улыбнулся, но коротышка само собой не увидел этого.

– Ничего, и не из таких передряг выбирались, - несколько остыв, проворчал Кьерн.
– Дык поспать не получится, но подобным меня не напугаешь. В Ардоре да Дормире и похуже случалось.

Охотник закрыл глаза. Грумо продолжал жалобно стонать, пока рыжий не потребовал его заткнуться. Сон по обыкновению наступил медленно, с неохотой.

– Ты что творишь, ворюга?!
– закричал занесший секиру над колыбелью орчонка карлик.

– Дык я только хотел взять чуть-чуть, совсем немного, не могу терпеть, голодно мне, - паче чаяния заскулил младенец голосом ученика мэтра Тарвиона.

Зеленокожий не сразу сообразил, что происходит.

– Так иди на болото лягушек лови, а не на чужое добро покушайся!
– точно труба, загудел в гневе рудой.

– А я-то думал, что гном гнома в беде не бросит, ведь все мы друг другу братья, от великого Фратунвида род ведем, - едва не захныкал каштанововолосый.

– Это вас, миррацев, Фратунвид по пьяни с беззубой драконихой зачал, а отец двергов - всехрабрейший Сармин, кой к вашему сиволапому прародителю никакого отношения не имеет, - с отвращением процедил рыжий.

– Как ты можешь так относиться к своим собратьям?!
– отчаянно воскликнул подмастерье алхимика.

– А ты - мне не собрат, куцобородый. Проваливай, пока не поколотил, - грубо отрезал Кьерн.

– Смотри, кабы я тебя снова не отделал, как сегодня на поляне, - с вызовом бросил Грумо, но судя по шороху, отодвинулся подальше от Ражего.

Коротышки замолчали, и орк сызнова окунулся в неспокойную дрему. Надетый на голову мешок не помешал болдырю пробудиться до рассвета. Охотник распустил узелок и сдернул с головы удушливую ткань. Дрогг медленно сел и огляделся. Рядом неспокойно ворочался пшеничнобородый, время от времени издавая бессвязное бормотание. В другой части каменистого пятачка, привалившись спиной к дереву, храпел рудой. Грумо бесследно исчез. Зеленокожий не сомневался, что каштанововолосый отправился за брошенным на елани скарбом.

Полукровка не ел уже почти сутки, но витавшие вокруг миазмы совершенно не располагали к приему пищи.

Болдырь сел, размышляя, что делать дальше. Ежели Морнингер сгинет в логове аштхинов, то разделаться с Кьерном можно будет прямо здесь, в Ашдир-Кфааре, а не ждать несколько месяцев

для того, чтобы отвести от себя подозрения. Барон наказал рыжему ждать их три полных дня. Орк никуда не спешил и собирался оставаться с гномами весь означенный срок. К тому же дела складывались так, что спутники полукровки вполне могли почить без всякого его споспешествования в самое ближайшее время, а Дроггу зело алкалось полюбоваться смертью рудого коротышки.

Сверх ожидания первым из гномов пробудился Фендур.

– Охотник, воды дай, - захрипел пшеничнобородый. Бред и жар ушли, но карлик выглядел истощенным и ныне донельзя напоминал человека.

Немного подумав, болдырь все же поднес бурдюк к толстым потрескавшимся губам. Соломенноволосый сделал несколько жадных глотков.

– Благодарствую, - просипел подгорный житель.
– Перекусить есть чего?

– Только хлеб, - ответил орк, решая стоит ли делиться с гномом едой.

– Эх, давай, - не слишком довольно выдохнул Душегуб.

Зеленокожему пришлось размочить жесткий ломоть водой и затолкать в рот бездвижному карлику.

– Вот теперича оно уж и не так скверно, - слабо улыбнулся Фендур. Он замолчал, верно, не имея больше сил разговаривать.

Спустя пару часов проснулся Кьерн. Подмастерье алхимика до сих пор не объявлялся.

– Где миррадский обормот?
– поинтересовался рыжий, подозрительным взглядом обведя бивак.

– Понятия не имею, - пожал плечами орк.
– Видно, отправилша жа швоим добром.

– Будем надеяться по дороге сгинет, - с надеждой проворчал рыжий.

Они откровенно маялись от безделья. Не привыкший сидеть на месте дверг принялся нервно прохаживаться поперек поляны. Пришедший в себя пшеничнобородый несколько раз пытался погуторить с орком, но, не добившись успеха, начал напевать похабные песенки.

Внезапно на голову рыжему плюхнулся ком студенистой субстанции. Карлик закричал, тщась сбросить атаковавшее его существо. Услышав легкий свист, орк вскочил на ноги. Рядом с ним приземлился здоровенный, длиной почти в два локтя, слизень. Создание имело бурую полупрозрачную шкуру, под коей пульсировали разноцветные внутренности. Переднюю часть вытянутого тела венчали длинные черные рожки, оканчивающееся круглыми мутно-желтыми буркалами. Бестия раззявила круглую обрамленную ворсом шупалец пасть, издав мерзкое шипение. Еще несколько таких же чудищ прянули на каменную проплешину из окрестной травы.

Дрогг двинул гада ногой. Дебелое тело заколыхалось, исходя волнами, ровно потревоженная вода, но тварь, не заметив удара, метнулась на орка. Болдырь руками отбросил в сторону осклизлую тушу и достал тесак. Полукровка рубанул подкравшегося справа слизня, клинок вошел в рыхлую плоть, аки нож в масло. Охотник полагал, что убьет монстра, однако страшилище лишь дернулось и продолжило наступление.

Несмотря на неказистые грузные тела и отсутствие ног, бестии передвигались весьма проворно. Чтобы убить этих существ, их приходилось изрубать на мелкие кусочки. Отдельные раны не доставляли слизням особого беспокойства.