Аська. Ведьма
Шрифт:
Кулагинснова прихлебывает из стакана. Внимательно смотрит на Машу. Он понимает, что с ней что-то не то, но не знает, как подступиться. Да и не слишком охота — раньше не раз обжигался.
Кулагин.Честно?
Маша.Честно.
Кулагин.Вот ты сказала: «чужой мужик»… А мне как всё воспринимать? В доме две чужие женщины… ну, одна сейчас географически отдалилась, уехала учиться, это другое, — но по сути она всё равно здесь, ты понимаешь меня… у них свой мир, в который мне нет ходу, в который меня
Маша.Шёл бы ты ко мне на филиал, Кулагин. Толковые мужики в нашем бизнесе на вес золота. Можно даже так сделать, что я тобой командовать не буду — если тебя это как-то задевало. А?
Кулагин.Да нет, не задевало… А куда я своих мальков дену? Вот завтра я вывожу их на полёты. Двое очень хороших мальчишек, Денисов и Язызкин, оба Фёдоры. Умные, старательные. Если ничего не поломается, из них выйдет толк…
Маша.Калечишь ты детей, Кулагин. Учишь чему-то, что им никогда не пригодится, внушаешь какие-то… Господи, ты бы на эти наши самолёты вблизи посмотрел да лётчиков послушал. У меня начальник отдела логистики — бывший авиаинженер. С ним тебе поговорить. Это же распад, катастрофа, это похороны по шестому разряду…
Кулагин.Понятно. То есть всем лётчикам надо срочно переходить на торговлю немецкими железками…
Маша.К этому идёт, Кулагин. И тут даже ты ничего не сможешь. Это ещё хуже, чем то, что со школой получилось. Сейчас хочешь ребенка выучить — тогда учи его сам, учителей нанимай, ещё чего — а в классе только напортят, искалечат… не физически, так морально. И хоть сам жизнь там положи, родные коллеги тебя так заплюют, затопчут, и от дела твоего пшик оставят один, трубы обгорелые и пни…
Кулагин(ловит Машу за руки). Тшш! Тихо-тихо-тихо. Это прошло. Это уже позади. Давно. Не надо снова…
Маша.Ладно тебе… утешитель. На себя посмотри…
Кулагин.А что я?
Маша.Да потому что ты как страус: голову под мышку, там тепло, мягко, никто не трогает, никто никого не ест… (Пауза.) Слушай, я тут подумала. Посчитала. Ребят спросила. Если немного поднапрячься, то к следующему лету на небольшую яхту можно будет наскрести. Такую, чтобы человек пять-шесть… Хочешь?
Кулагинподносит к губам стакан, но не пьёт, смотрит на Машу.
Кулагин.А квартиру Личке?
Маша.Ну… потерпит ещё годик-другой. Вспомни, как мы обходились.
Кулагин.Не. Мы неправильно обходились. (Беззвучно смеётся, что-то вспомнив). И потом… (Пьёт и морщится, глоток пошёл криво.) Я к воде — как-то без фанатизма. Самолётик бы…
Маша.Старый списанный кукурузник. Поставить его там у вас на пустыре — и курочить его, и курочить…
Кулагин.Не курочить, а курощать. Да, это было бы забавно… но если по правде, то поставить-то и некуда…
Маша.Все-таки у тебя полный отрыв от земли, Кулагин. Надо ж всё-таки чему-то полезному учить, а не этой выморочной лабуде.
Кулагин(ставит
Маша(срывается). Очень кучеряво получается, Кулагин. Делать своё светлое дело на мои низкие деньги…
Кулагинмолча встаёт и выходит. Машалупит ладонью по столику, потом срывается следом.
Маша.Кулагин! Вернись! Что за манера, чёрт!..
Кулагинзапирается в душевой кабинке. Машастоит под дверью и слушает, как льётся вода.
Квартира ведьмы.
Вещьвозится в тёмном уголке, где у нее крохотный тайничок, смотрит те немногие вещи, которые остались «её» вещами и что-то для неё значат: большая красивая пуговица, замызганная ленточка, в которой угадывается бывший красивый бант и т. п. Вещьприжимает к уху половинку сломанных наушников, тихо раскачивается, как будто что-то слышит.
Яхта подходит к причалу, мы видим издалека, как женщины чмокаются, Славас чувством жмёт Кулагинуруку, девочкахлещет антенной машину, у которой, наверное, всё же сдохли батарейки, потом семьи расходятся, садятся по машинам…
Кулагин.Ой… забыл. Машка, ты не спросила, случайно, что значит «сикота цать»?
Маша(с очень серьёзным лицом). Спросила.
Кулагин.И что?
Маша.Это значит: «На старт, внимание, марш».
Кулагин.О-ё! Ни за что бы не догадался.
Маша.Потому что оно по-японски… Ладно, Кулагин, не грусти, прорвёмся.
Кулагин.Да я и не грущу. Просто завтра полёты, я тут задумался слегка…
Кулагин и его кружковцы на запущенном полусквере-полупустыре запускают модели.
Снова квартира Ведьмы.
Ведьмав тяжёлом шёлковом халате и с трубкой в зубах, сидит в кресле, глаза закатились. Камера объезжает вокруг неё, оказывается за спиной. Ведьмамедленно встает, движением плеч сбрасывает халат. И как бы вместе с халатом сминается и опадает к ногам вся комната со всей мебелью и шкурами на стенах. Ведьмаоказывается в неподвижном городе среди множества застывших мужчин. Причём она значительно выше всех — самый высокий ей едва по пояс. Она делает шаг (пролетая при этом полквартала), берёт одного за шкирку, присматривается, откидывает. Другого, третьего. Ещё несколько шагов, город стремительно летит навстречу, невесомо поворачивается вокруг нее. Это она — центр мира. Еще один мужчина негоден, летит в сторону, падает. Перед нею сквер с обширной лужайкой, на ней застывшие мальчики, чуть в стороне — Кулагин, тоже смотрит вверх. В воздухе висит самолётик. Ведьмащелчком сбивает его, потом присаживается к Кулагину.