Ассистенты
Шрифт:
— Она будет кричать? — пугаюсь я.
— Поверь мне, ей не больно. Это все игра. У тебя есть код сигнализации?
Открываю блокнот.
— Да.
— И у тебя есть Книга правил.
— Да, она здесь, — отвечаю я нерешительно.
— Тебе необходимо помнить о двух вещах. Не смотри ей в глаза и делай все, что она потребует. Поняла?
— Гм…
— Ладно, — говорит Микаэла, — Берти уже в доме, я тоже скоро приеду. Позже свяжусь с тобой по пейджеру. И еще, Рейчел, обязательно перезванивай в течение десяти секунд — буду засекать время.
Микаэла вешает трубку, я кладу телефон и
— Молодец, — хвалит она и отключается.
— Спасибо, — ворчу себе под нос. Я и не представляла, насколько это может быть серьезно.
Еду прямо к дому. К воротам подхожу с сумкой через плечо, руки заняты газетами и журналами. Мне удается набрать код, и я терпеливо жду, пока откроются ворота. Вхожу и тороплюсь в дом. Не успеваю нажать на звонок у служебного входа, как дверь резко распахивается, и я вижу крупную негритянку. Она рассматривает меня. Несколько газет выскальзывают из моих рук и ползут вниз.
— Рейчел?
— Да. — Газеты падают на землю.
— Поднимай их и иди за мной, — командует она.
Собираю газеты и прохожу на самую шикарную кухню из всех мною виденных. Прямо как в программе «Лучшие дома» на Эм-ти-ви: белый мраморный пол, длинные столы, очень красивое современное оборудование. В углу даже стоит кирпичная печь для пиццы, как на кухне в «Калифорния-пицца». Снова начинаю мерзнуть, а моя куртка осталась в машине. Выдыхаю и ожидаю увидеть пар изо рта, как у мальчика из фильма «Шестое чувство».
— Вы Берти, да? Экономка?
Берти смотрит на меня, как Уизи из сериала «Джефферсоны», но с недовольным видом: сложила руки на груди и нахмурилась.
— Я читала о вас в Книге, — объясняю я.
— Тогда ты, вероятно, знаешь, что сегодня у меня выходной, а я здесь. И мне это совсем не нравится, — заявляет она.
Я что-то читала о том, что Берти работает четыре дня в неделю. Пачка журналов выскальзывает у меня из рук.
— Можешь положить их туда, — показывает она на черный гранитный бар. — Я буду здесь всего два часа. Виктория и Лорн обычно спят в это время, поэтому тебе приличествует многое сделать до их пробуждения!
Приличествует? Я даже не знаю, что означает это слово.
— Начнем сначала. Разложи прессу в алфавитном порядке. — Она подходит к бару и разбирает издания. — Таблоиды справа, журналы слева. — Берти кладет «Экзаминер» поверх «Нэшнл инкуайрер». — Ты записываешь? Я не люблю повторять, — раздраженно, как школьная учительница, говорит она.
Когда Берти заканчивает, замечаю ошибку.
— А разве «Стар» не должен лежать последним? — интересуюсь я.
— «Стар» — самый важный журнал, он всегда наверху.
— Но тогда перед «Нэшнл инкуайрер» должен идти «Глоуб»?
— Нет, это любимый журнал Виктории, поэтому его мы кладем вторым.
— А как же «Экзаминер» ? Почему он лежит после «Нэшнлинкуайрер» и «Стар»?
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Я пытаюсь понять.
— Раскладывай их в том порядке, как я показала. И не нужно постоянно о чем-то спрашивать. Лорн и Виктория не выносят
Берти идет через всю кухню к холодильнику и открывает его.
— Холодильник всегда должен быть полон. — Она показывает на ряды банок с диетической колой и витаминной водой. — Каждая банка должна быть чисто вытерта и стоять в соответствующем ряду.
На верхних полках холодильника нет ничего, кроме диетических напитков: «Диет кола», «Диет пепси», «Диет спрайт», «Диетсевен-ап» и «Диет Доктор Пеппер» — все напитки выстроены в ряды, как маленькие солдатики. Нижние полки заняты различными сортами витаминной воды, расставленной в алфавитном порядке, — от «Баланс» до «Стресс би». Каждый ряд обозначен маленькой белой наклейкой с указанием конкретного названия. Невероятно, но названия указаны на всех предметах, даже самых очевидных, как будто кто-то не мог наиграться со стикер-машиной или заранее готовился к наступлению старости и болезни Альцгеимера. На масленке написано: «Масло». В отсеке для яиц лежат только яйца, но соответствующая табличка все равно есть. Даже на полке с заводской надписью «Охлажденное мясо» есть маленькая белая наклейка «Охлажденное мясо».
В кухню заходят два подростка. Один из них — Мэтт, пятнадцатилетний сын Виктории от первого брака. Он держит за руку девушку с колечком в брови.
— Доброе утро, Мэтт, — натянуто улыбается Берти.
— Мама встала? — интересуется тот. Яблочко от яблони недалеко падает. Черты лица у него мамины, как и натуральный цвет волос.
— Еще нет, — продолжает улыбаться Берти. Мэтт достает из холодильника две банки с содовой.
— Мэтт, это Рейчел, — представляет меня Берти. — Теперь она работает здесь.
— Удачи, — роняет Мэтт, но в его словах не слышится искренности. Они с девушкой удаляются в сторону холла.
— Он кажется милым ребенком, — говорю я в основном для того, чтобы заполнить паузу.
— Он придурок, — отрезает Берти.
Полный осмотр дома занимает около часа, и я очень переживаю, смогу ли когда-нибудь ориентироваться здесь сама. Дом напоминает мне настольную детективную игру «Клу», потому что здесь есть библиотека, танцевальный зал, бильярдные и оранжерея — я не шучу. В каждой комнате — дорогая антикварная мебель, шелковые персидские ковры, ценные произведения искусства, портреты Виктории разных возрастов, написанные каждый в особой технике, или фотографии. Самая большая, которая когда-то появилась на обложке «Вэнити фэр», висит в гостиной. Везде — в холлах, ванных, в спортивном зале — стоят телефоны, а рядом лежит небольшая заламинированная схема этажа с желтой стрелкой, под которой, словно в торговом центре, написано: «Вы находитесь здесь».
Второй этаж в основном занимают спальни. Берти показывает мне комнату Мэтта и машет рукой в сторону остальных комнат:
— Это гостевые спальни, но они чаще всего пустуют.
— Родственники разве не приезжают?
— Виктория отдалилась от семьи после происшествия.
— Какого происшествия?
— Очевидно, кто-то не читал Книгу правил, — вздыхает Берти. — Там все написано: черным по белому на странице четыреста двадцать один.
— Я пока успела прочитать только три четверти, — признаюсь я.