Ассистенты
Шрифт:
Джеб хватает мой бокал и делает еще один большой глоток.
— Я читал сегодняшние газеты…
— Можешь не продолжать, съемки фильма по твоему сценарию начинаются в следующем месяце, — произносит Гриффин.
— Именно так, и в главной роли будет этот чертов толстяк Джаред из рекламы кафе «Сабвэй».
— Может, тебе обратиться в Гильдию сценаристов? — предлагаю я.
Джеб рычит и скалится, как породистый пес.
— Мне не нужна эта гильдия. Сборище придурков. Они всегда всех покрывают. Но не беспокойтесь, я расквитаюсь с Рэндаллом, вот увидите.
— Так тебя уволили без причины? — подает голос Рейчел. Она нервничает и потеет.
— Что это за гениальная личность? — спрашивает Джеб.
— Я Рейчел, новая ассистентка Виктории Раш.
Джеб громко хохочет:
— Так-так, какая же по счету? Номер двести тридцать четыре?
— Джеб! — перебиваю я. Вот черт, ей не следует об этом знать!
— Почему у меня возникло ощущение, что работа у Виктории не такое уж большое счастье? — спрашивает Рейчел, вытирая руки. Я заметила, что она постоянно так делает. Может, у нее навязчивое состояние?
— Эта девушка заслужила волшебный колпак со звездами, — презрительно усмехается Джеб.
Коко приносит новые напитки. Мы с удовольствием смакуем их. Но Рейчел ждет ответа. И Гриффин решает объяснить ей все.
— Рейчел, послушай, проблема с Викторией в том, что ей нравится увольнять людей. Она получает от этого удовольствие, потому что чувствует свое превосходство.
— Многим это нравится, — вставляет Кейша.
Рейчел выглядит такой потерянной, что я начинаю ей сочувствовать.
— Но ведь это несправедливо.
— Это Голливуд, детка, — поясняет Джеб, и на лице у него появляется крайне драматичное выражение. — И здесь ничего не делается по справедливости.
— Или в соответствии с логикой, — добавляет Гриффин. — Сомневаюсь в интеллекте и дееспособности тех, кто продолжает снимать Тома Арнольда.
— Ты уже давно работаешь у Виктории, — поворачивается ко мне Рейчел. — Как вышло, что тебя еще не уволили?
— Не знаю, думаю, мне не повезло. И работаю я всего год, хотя это действительно кажется большим сроком.
— Срок нашей работы нужно считать, как возраст собаки, — говорит Гриффин. — Я работаю на Джонни три года, но ощущение такое, что прошел двадцать один.
Рейчел вцепилась зубами в соломинку и быстро опустошает бокал.
— Может, Виктории нужен помощник, который смог бы до нее достучаться.
— Эта женщина непостижима, дорогая, — охлаждает ее пыл Кейша. — Делай свою работу и надейся, что она от тебя не устанет.
Рейчел достает из бокала соломинку и начинает нервно грызть ее.
— Я постараюсь стать ей другом. Я встречала таких людей — пусть неизвестных, но тоже крайне раздражительных, — нужно попытаться понять их.
— Нельзя подружиться со зверем, — говорит Гриффин. — Не стоит даже пытаться. Они наши работодатели, а не друзья. И ни один из них не достоин нашей дружбы.
— Чертовы придурки, — подхватывает Джеб. — Я проломлю Блуму грудь и вырву его гадкое сердце.
Рейчел извиняется и уходит в сторону туалетов.
— Сколько она продержится? — интересуюсь я.
— Две недели, это максимум, — отвечает Гриффин.
— Десять дней, — говорит Кейша.
— Мне кажется, я ей понравился, — замечает Джеб. — Я бы ее трахнул.
ДЖЕБ
Рядом с резиденцией Рэндалла Блума — вечер
Камера снимает сверху, а потом опускается на уровень улицы
Это престижный район: особняки стоимостью в миллион долларов, ухоженные газоны,
Паркуюсь немного ниже по улице и глушу мотор. Беру пачку «Кэмел» с приборной панели, достаю сигарету и сую ее в рот. Закуриваю и смотрю на трехэтажный особняк в средиземноморском стиле. Он чертовски большой: три спальни и восемь туалетов. Блум может справлять нужду в восьми разных местах! Двенадцать тысяч квадратных футов абсолютной роскоши на троих! Неплохо! Хотя, видимо, следует принять закон против этого!
Крупный план
Часы в машине показывают восемь пятнадцать. Чертов лжец будет здесь с минуты на минуту, как раз к ужину. Его жена — ее зовут Эшли — любит готовить, у нее кулинарный талант. Она стряпает всякую причудливую ерунду: каре ягненка, говядину «Веллингтон», фаршированных корнуоллских кур. Главное, как она это подает.
Каждый раз, когда я выполнял личные просьбы этого придурка и Эшли открывала мне дверь, меня поражала ее потрясающая внешность. «Как здесь вкусно пахнет!» — говорил я. И не кривил душой. Кто знал, что еда может быть таким мощным афродизиаком? «Вы, должно быть, непревзойденный кулинар».
Она краснела — ив этот момент выглядела еще привлекательнее — и говорила, что я должен как-нибудь прийти к ним на ужин. Но меня никогда не приглашали. Конечно, ее вины здесь нет, думаю, этот придурок посмеялся в ответ на ее предложение.
И тогда я делал то, зачем приехал: забирал одежду, чтобы отвезти в химчистку, забытый сценарий или карманный компьютер — и уезжал. Я всегда торопился: Эшли заставляла меня нервничать. Она была, понимаете, как Мечта. Девушка, которую я всегда хотел, но у меня никогда такой не было. Отлично. Вот и Блум за рулем черного кабриолета «порше». Он выходит из машины, в этот момент в доме открывается дверь, и на пороге появляется Эшли. Она машет ему, она ждала его. О Боже, за что это мне? Первой реакцией было пригнуться, но потом я понял, что она не может меня заметить — моя машина слишком далеко. А кроме того, все ее внимание приковано к Блуму. Господи, какая она красивая! Не сомневаюсь, под футболкой от Дж. Кру и шортами цвета хаки скрывается крепкое упругое тело. У Эшли серо-голубые глаза и потрясающие ресницы. Этой женщине не нужно пользоваться тушью. Ее волосы цвета мускатного ореха блестят и переливаются, кожа бархатная и эластичная. Но странно: она машет рукой и улыбается этому придурку, а тот выглядит расстроенным. Интересно, в чем дело?
Из дома выбегает ребенок. Это пятилетний мальчик, отличный малыш! Каждый раз, когда я был у них в доме, он разговаривал со мной и совсем не смущался. Большинство детей меня боятся. А этот был настолько дружелюбен, что даже странно. Вот какое здесь воспитание: минимум искренности, ублажай всех. Но Эшли однажды сказала мне, что малыш симпатизирует мне не просто так. Он очень разборчив в общении, поэтому я, очевидно, хороший человек. Не знаю, как я не умер, услышав это.
Блум потрепал сына по голове, словно собачонку, и радостно улыбнулся. Это его жизнь, и он имеет все: чертова американская мечта. Все, что нам нужно, — это камины, яблочный пирог и звездно-полосатый флаг, развевающийся на заднем дворе. Песни Пэта Буна. Терпеть не могу этого урода. Но больше всех я ненавижу Рэндалла Блума.