Ассистенты
Шрифт:
— Тяжелая неделя, — говорит Джонни и откидывается в кресле, закинув руки за голову, так что становятся заметны имплантаты на месте грудных мышц. — Я хочу пить.
Я подхожу к мини-холодильнику, расположенному в двадцати дюймах от кресла Джонни. Достаю «Капри сан» — фруктовый напиток со вкусом черешни, вставляю соломинку и выливаю содержимое в хрустальный бокал для вина фирмы «Уотерфорд». Подаю его Джонни через левое плечо и возвращаюсь на место.
— Как дела с Тревисом? — интересуется он, одним глотком выпивая половину бокала.
— Контракт пока ни с кем не подписан.
— Любая
— Он хочет сделать перерыв.
— Перерыв! Малыш снялся всего в трех фильмах!
Стараюсь не морщиться, когда Джонни употребляет слово «малыш». Кем он себя воображает? Луисом Б. Майером [14] ? Хотя он прав. Тревис Траск сыграл главную роль всего в трех фильмах… но бюджет каждого из них был до смешного мал, а сборы переваливали за пятьдесят миллионов, и все только благодаря нашей девятнадцатилетней звезде.
14
Луис Б. Майер (1885-1957) — основатель и художественный руководитель киностудии «Метро-Голдвин-Майер».
— Они снимались подряд, один за другим, — нахожу я объяснение.
— Разве он не понимает, что люди скоро забудут о его существовании?
— Джонни, я уже говорил ему об этом. А он заявляет, что ждет подходящего проекта.
Джонни разводит руками:
— Он мечтает о выдающейся роли! Помнишь, Ди Каприо пошел тем же путем, а в итоге снялся в двух дерьмовых фильмах, растолстел и обрюзг! — Джонни ставит локти на стол и начинает шевелить пальцами, как будто играет на кларнете. Этот ритуал означает, что мой босс глубоко задумался. Пальцы движутся все быстрее, пока не приходит прозрение. Или мысль на худой конец. И часто не самая хорошая мысль. Он хлопает ладонями по столу. — Тебе нужно с ним поговорить. Ты молод и быстрее найдешь с ним общий язык, кроме разговоров о женщинах, конечно. Скажи ему, он должен наконец остановиться на каком-то проекте.
— Или что?
— Что за вопросы? — кричит Джонни. — Мне нужно оплачивать счета!
По правде говоря, Джонни ненавидит своих клиентов. После того как они подписывают контракт — минимум на три года, — он перекладывает всю работу на подчиненных, то есть на меня. А сам практически ни за что не отвечает — неплохую синекуру нашел себе мой босс.
Джонни берет со стола сценарий.
— Вот, например, что я прочитал вчера вечером. Я был просто потрясен.
На обложке написано: «Подними пушку!»
— И о чем же он? — осторожно спрашиваю я.
— Помнишь стрельбу в школе в Колорадо? Тревис превосходно подходит на роль одного из киллеров. Эштону Кэтчеру предложено сыграть его друга. Есть еще отличная небольшая роль для кого-то постарше: учитель, рискующий жизнью ради спасения детей.
Я знаю, что это означает. Джонни хочет играть в этом фильме. После того как за большую взятку он получил роль без слов в последнем фильме Тревиса, мой босс считает себя драматическим актером.
— Проект, конечно, заманчивый.
Моя наглость ставит Джонни в тупик, он поднимает брови — густые и неухоженные, несколько длинных волосков торчат в разные стороны. И я вдруг вспоминаю, что «серьезные фильмы» были моей идеей, а не его.
— Мы хотели, чтобы я заработал денег. Много денег. Он может сниматься хоть в «Лепрекон-восемь», мне без разницы. Меня волнуют мои пятнадцать процентов за менеджмент, оплата за консультации и членство в Гильдии киноактеров, если, конечно, в этом фильме окажется подходящая для меня Роль.
— Конечно! — резко меняю я тональность. — Обязательно покажу этот сценарий Тревису и узнаю его мнение.
— Ради всего святого, попробуй подкупить его. Скажи, что студия предложит самые лучшие условия.
К нему смогут прилететь все его друзья. Мы обеспечим его кокаином, проститутками, чем только пожелает! — Джонни смотрит на мои колени. — Кое-кто не хочет это записать?
— Тревис предпочитает марихуану или грибы, — отвечаю я и пишу: «Чертов дурак», — в своем блокноте.
— Мы должны уговорить его. В нашем бизнесе нужно постоянно работать, или все решат, что ты умер. Наверное, именно это ты и захочешь объяснить мелкому идиоту.
Киваю и пишу: «Твою мать».
— Кстати, о деньгах, ты был в банке сегодня утром? — спрашивает Джонни.
— Да, выписка с депозитного счета у меня на столе.
Он качает головой.
— Позвони моему брокеру и попроси его купить еще акций «Ай-би-эм».
Записываю: «Режьте меня на куски».
— Так, а где рейтинги? — интересуется Джонни.
Перебираю бумаги в поисках листа с распечаткой рейтингов Нильсена за прошлый вечер.
— Виктория снова последняя в своем возрастном интервале.
Джонни вздыхает и снова начинает рассматривать пальцы.
— Сколько недель это длится?
— Восемь.
— Очень плохо, что они решили включить ее в рейтинг. Я боялся этого. Она слишком стара. Никого больше не интересует Виктория Раш. Черт, даже мне она абсолютно безразлична.
— Думаю, у нее до сих пор есть преданные поклонники.
— Ну, если бы геи были выделены в отдельную демографическую единицу, это имело бы смысл.
— Но это уже произошло, — усмехаюсь я. — Как думаете, кто подтолкнул сериал «Следователи ВМФ» в первую двадцатку?
Джонни безучастно смотрит на меня.
— Показатели рейтинга только повышают значимость Тревиса. Он должен наконец что-то решить.
— Да, конечно.
— Есть что-то еще? — спрашивает Джонни, вытирая лицо уголком полотенца.
— Барт Абельман сегодня вечером выступает в шоу Лено по телевизору.
— Кто?
— Комик, о котором я вам рассказывал. Вы видели его записи.
— Меня не интересуют комедийные актеры.
— Он выдающийся комик, — продолжаю настаивать я. — Появился на одном из прослушиваний для шоу «Сегодня вечером» и сразу же получил разовый ангажемент. Думаю, нам стоит отправить его на фестиваль комедийных искусств в Аспене. Если с ним поработать, у него будут неплохие шансы. Смешных людей не хватает.