Атлантида
Шрифт:
Но высшее начальство его доводы не убедили. Военные считали, что сотрудники НУМА не профессиональные бойцы, подготовленные к опасным и сложным операциям, а потому они просто не имеют права рисковать их жизнями. А адмирал Сэндекер преследовал собственный интерес, отнюдь не собираясь отправлять своих лучших людей на верное самоубийство во льдах полярного континента. И тогда Питт и Джиордино, прикинувшись, что смирились с отказом, отправились в аэропорт, под завязку заправили горючим топливные баки принадлежащего НУМА самолета и благополучно взлетели, получив «добро»
– До места доберемся, а там уж разберемся, – вспомнил Питт свое любимое присловие, неизменно предшествующее самым опасным и рискованным предприятиям.
– Разберемся и вернемся, заодно и развлечемся, – как всегда в таких случаях в тон напарнику подхватил Джиордино.
– Пойдемте скорее внутрь, – сказал Кэш, – пока мы тут не превратились в ледяные статуи.
– А что, очень холодно? – спросил итальянец.
– Да нет, для осени погода нормальная, и ветра нет. На термометре двадцать пять ниже нуля по Цельсию.
– По крайней мере, со льдом для моей текилы проблем не будет, – заметил Питт.
Купол здания полярной станции, процентов на восемьдесят состоящий изо льда, выступал над поверхностью всего на пять футов. Внутри это был лабиринт коридоров, жилых и подсобных помещений, вырубленных в ледовой толще. Кэш привел гостей в столовую рядом с кухней и велел повару накормить их горячей лазаньей, заодно выставив на стол полугаллонную бутыль бургундского.
– Не особо изысканное пойло, зато кстати, – сказал он со смехом.
– Ну прямо как дома! – умилился Джиордино.
– Если бы, – мрачно усмехнулся Кэш. – Только умственно отсталый может радоваться жизни в таких условиях.
– Почему бы тогда не подыскать работенку в климате помягче? – спросил Питт, от его острого взгляда не ускользнуло, что все мужчины на станции носят бороды, а женщины пренебрегают косметикой и прическами.
– Дело в том, что многие идут в полярники, стремясь очутиться в экстремальных условиях, испытать себя, если хотите. Другие спасаются таким способом от финансовых проблем и семейных дрязг. Но большинство здесь – профессиональные ученые, готовые заниматься работой по специальности где угодно, если это помогает достичь желаемых результатов. Спустя год подавляющее большинство согласно на все, лишь бы вернуться домой. К этому сроку они либо превращаются в зомби, либо у них начинаются глюки.
Питт внимательно посмотрел на собеседника. Взгляд открытый, прямой, глаза живые, веселые, с хитринкой. Явно не зомби, да и на страдающего галлюцинациями не похож – пока во всяком случае.
– Наверное, нужно обладать сильным характером, чтобы выдержать и не сломаться в такой обстановке?
– Проблема не столько в характере, сколько в возрасте, – не согласился Кэш. – Людям моложе двадцати пяти не хватает надежности,
Терпеливо выждав еще несколько минут, пока Питт и Джиордино расправлялись с лазаньей, Кэш перешел к делу:
– Вчера вы звонили мне из Аргентины. Если я правильно понял, вы собираетесь проехаться по леднику к заливу Окума?
Питт кивнул:
– Нам необходимо как можно скорее добраться до обогатительного комплекса «Дестини Энтерпрайзес». Кэш покачал головой:
– Опасная затея. Эти люди помешаны на безопасности. Стоит нашим исследовательским группам хотя бы на десять миль приблизиться к их территории, как появляются вооруженные до зубов гориллы на снегоходах и, не стесняясь в выражениях, требуют, чтобы те убирались прочь.
– С этими гориллами мы очень хорошо знакомы, – хмыкнул итальянец, отвалившись наконец от любимого блюда.
– Ну что ж, не хочу влезать в ваши дела, но не могу не задать вопрос: каким транспортом вы собираетесь воспользоваться? Вертолетов у нас нет.
– Нас вполне устроила бы пара снегоходов, – сказал Питт, подняв глаза на Кэша; к сожалению, ответный взгляд начальника станции оптимизма не внушал, выражая, скорее, сочувствие и сострадание.
– Боюсь, джентльмены, вы напрасно проделали весь этот долгий путь. У нас сейчас два снегохода в ремонте – ждем, когда привезут запчасти. А четыре оставшихся забрали гляциологи, обследующие ледовые поля вокруг острова Рузвельта.
– Скоро они вернутся?
– Не раньше чем через три дня.
– Другого транспорта у вас нет?
– Бульдозер и десятитонный «снежный кот».
– «Снежный кот» на ходу?
Кэш отрицательно покачал головой:
– У одной гусеницы от мороза лопнуло звено трака. Из Окленда обещали прислать замену, только когда еще это будет. Джиордино покосился на напарника:
– Похоже, придется опять седлать нашу птичку и молить всех богов, чтобы нашлось подходящее место для посадки.
– Мы не имеем права подставлять под удар операцию спецназа. Нас наверняка засекут в воздухе, и это непременно насторожит Вольфов и охрану. Я рассчитывал доехать туда на снегоходах, оставить их в миле-другой от комплекса и незаметно пробраться внутрь.
– Послушайте, парни, вы так себя ведете, будто речь идет о жизни и смерти, – насторожился Кэш.
Питт и Джиордино переглянулись и обратили мрачные, исполненные суровой серьезности лица к начальнику станции.
– Вы угадали, – не стал отрицать Питт, – речь действительно идет о жизни и смерти, причем большего числа людей, чем вы можете себе представить.
– А нельзя ли поконкретней?
– Нет, поконкретней нельзя, – покачал головой итальянец. – Да и ни к чему вам об этом знать, поверьте. Тут столько дерьма намешано, что у вас на весь день настроение будет испорчено.
Кэш налил себе кофе и несколько секунд задумчиво вглядывался в подрагивающую поверхность темной жидкости. Потом поднял голову и заговорил:
– Есть еще один вариант, но весьма проблематичный.
– Мы вас очень внимательно слушаем, – заверил Питт.