Атлас Преисподней
Шрифт:
Фонари, встроенные в доспехи десантников, рассекали темноту. Лучи синхронно поворачивались и освещали окрестности по мере того, как Караул Смерти шел сквозь чужацкое строение. Движение истребительной команды сопровождалось постукиванием инквизиторской трости. Сказать, насколько далеко руины простирались в море, под маслянистыми волнами, было невозможно. Рухнув на Дарктур, Утуриэль разлетелся на бессчетное число огромных кусков, и опустевшие части корабля разбросало по всей поверхности планеты. Руны, высеченные на призрачной кости, указывали именно на ту часть, которую
Истребительная команда занималась своим делом, одно за другим проверяя темные помещения в этом мире изогнутых линий, состоящем из сводчатых залов и коридоров, по которым двигался отряд.
Клют включил грязный фонарь, закрепленный на стволе его лазвинтовки, и начал рассматривать то, что их окружало. Стены и пол из призрачной кости были гладкими и холодно поблескивали. Темные поверхности впитывали свет и мерцали внутренним изумрудным сиянием. Воздух был прохладен, богат кислородом, и Клют с Идолопоклонницей поняли, что могут даже снять пласмаски.
– Высший инквизитор, – позвал капитан Кесада. Чевак заковылял вперед, опираясь на трость, под бульканье и шипение криогенных процессов в защитном костюме.
– Вот оно, – сказал инквизитор после секундной паузы.
– Что оно? – спросил Клют, не дождавшись продолжения.
– Нечто, связанное с положением рун, – ответил Чевак отстраненным голосом.
Фонарь Клюта осветил гладкие изгибы коридора, заканчивающегося широкой сплошной аркой, соединяющей пол с потолком. Чевак негромко хмыкнул в шлем-пузырь.
– Здесь все вверх ногами, – сообщил он, обращаясь ко всем. – Этот кусок, видимо, перевернулся при падении, пол – это потолок.
В этой чуждой среде Клют мало что воспринимал как само собой разумеющееся. Странная ориентация в пространстве была самым незначительным из того, что он ждал от полуразрушенного куска эльдарского судна. Что-то дотронулось до плеча дознавателя. Он резко обернулся, но увидел лишь руку Жоакхин. Она отодвинула его в сторону и навела дуло мельтагана на преграждающую путь арку.
– Дорогая, обойдемся без фейерверков, – возразил Чевак и вынул камень духа из крепления на трости. Инквизитор протиснулся меж подобных скалам космодесантников – Астрального Кулака и капитана Караула Смерти – и уверенно вставил камень в практически невидимый паз сбоку арки.
По темной призрачной кости пробежало трепещущее потустороннее сияние и медленно, будто на ощупь, пронизало собой полупрозрачный материал. Чевак ждал. Караул Смерти не двигался с места. Жоакхин всматривалась в темноту позади в ожидании опасности, а Клют будто в трансе взирал на то, что, как он мог лишь вообразить, являлось духом бывшего утуриэльца, движущимся сквозь духовную матрицу призрачной кости. Арка открылась, не уехав вниз, как можно было ожидать от перевернутой двери, но разделившись на множество черных костяных дисков, которые раскатились в стороны.
– Каэла Менша, – объявил Чевак во мрак, простирающийся перед ними. – Святилище Окровавленной Руки.
Космодесантники один за другим протиснулись внутрь, каждого прикрывал болтер следующего за ним. Жоакхин и Клют окружили
Ослепительная вспышка озарила помещение. Зрелище того стоило. Даже космические десантники Караула Смерти замедлились и благоговейно уставились вверх.
В этом святилище стоял громадный трон. Имперцы находились на потолке, и им приходилось запрокидывать головы, чтобы охватить взглядом пол и то, что возвышалось над ними. На троне, без усилий противостоящем колоссальной силе тяжести, что воздействовала на его неимоверную массу, восседала фигура гиганта. Могучие металлические руки когтями сжимали подлокотники, будто едва сдерживая гнев, окровавленное тело цвета бронзы было облачено в доспехи, голову венчал огромный шлем. У колосса было тело бога, однако его кошмарный лик принадлежал чему-то чуждому, нечестивому и полному ярости варпа.
– Святой трон! – выдохнул Клют.
– Да, я предполагаю, это именно он, – согласился Чевак.
– Это какая-то гротескная пародия на нашего Бога-Императора? – спросил дознаватель.
– Нет, – ответил Чевак. – Но это бог, не сомневайся. Это воплощение Кроваворукого Кхейна, эльдарского бога войны.
В ином случае Караул Смерти напрягся бы, но в их крови и без того уже бушевал адреналин. Кесада кивнул своей команде, и они целеустремленно, все как один двинулись вперед. Сдиратель встал под аркой и поднял тяжелый болтер, готовый залить огнем коридор. Десантник из Кос Императора показал двумя пальцами на свой лицевой щиток, затем на своего собрата Алого Консула и на перевернутый шлем колосса, который взирал на них застывшей маской злобы и гнева. Огромный Астральный Кулак встал позади высшего инквизитора, как ангел-хранитель – ангел смерти.
– Это – бог? – прошептал Клют.
– По легендам эльдаров, – сказал Чевак, – Кхейн сражался с богом Хаоса Слаанешем и был побежден. Эльдары верят, что сущность его была разбита и рассеяна, и частицы божества теперь питают собой призрачные артефакты, находящиеся в сердцах их искусственных миров, такие, как тот, что ты видишь перед собой…
– Милорд, – прервал Клют.
– Если бы мы могли восстановить технологию передачи душ…
– Восстановить, милорд? Это древняя, чужацкая техноло… – начал было Клют, затем поправился, – чужацкая мифология.
– Однако она демонстрирует, что подобное возможно.
– Мы не знаем этого. Кроме того, я опасаюсь, что великий магистр не одобрит исследование этого порождения варпа, – сказал Клют.
– К чертям Шпехта и бесхребетных трусов вроде него, – прорычал Чевак. – Я оставлю эту галактику лучшим местом, не тем, где я родился – не духовной сточной ямой, где все варятся в собственном якобы праведном застое.
– Сэр, разве мудро будет…
– Ты что, хочешь учить меня тому, что мудро, а что нет, да, Раймус?