Атрак
Шрифт:
Они оказались в помещении, где было расположено много кроватей. Все они стояли в ряд и заполнили огромное помещение казарм. Много было в тех казармах воителей, которые до прихода генерала занимались своими делами. Но стоило Асону показаться в дверях, как все пососкакивали со своих мест, чтобы выстроиться в шеренгу и отдать честь командиру. Не было до конца понятно, чему больше дивись воители: ваурду в строю или девушке. Но глазища их бегали от неё к нему и обратно. Проводник говорил: «Здесь воины спят. Так же будете спать и вы, — взгляд Асона покосился на Золину, — Вот три кровати для вас» Он указал на девушку, юношу и бандита, а после продолжил: «Дракалесу я отдам особую комнату. Раньше, когда у нас было много званий, там жили высшие чины. Но с приходом Адина к власти все лишние подхалимы были распущены, и не напрасно, потому что они действительно ничего не делали, только транжирили нашу казну. Теперь там пусто, и Дракалесу я отдаю эту комнату» На что ваурд сказал: «Не стоит мне уделять столько почести» — «Не суди превратно, Дракалес. Я отдаю тебе эту комнату не потому, что ты особенный. Просто я понимаю, что настоящему воителю иногда необходимо уединяться, чтобы побыть со своими мыслями. А в казармах этого не сделаешь» В общем, согласился Дракалес с ним.
Следующим помещением, которое посетили новобранцы, была харчевня. Генерал сказал: «Здесь воители
Во многих местах они побывали: умывальня, кузня, залы для тренировок, конюшни. И всё это находилось в разных местах главной площади Каанхора. Но Дракалес ни в чём из того не нуждался. Золина же трепетала перед тем, как она будет спать среди множества мужчин, умываться таким же образом, трапезничать… Будущее для неё рисовалось сумрачным. Но лишь одного взгляда, брошенного на Дракалеса, хватало, чтобы мысли эти бежали от неё. По возвращению в казармы Асон покинул их. И четыре воителя были предоставлены сами себе.
Настал новый день. Пробиться на приём к Адину Дракалесу труда не составило. Никто не пытался задержать могучего воителя, а сам виран отложил всякое дело, чтобы уделить время разговору с могучим ваурдом. Управитель начал: «Как я вижу, Асон закончил экскурсию по казармам и прочим местам. Говори, зачем пожаловал» Дракалес отвечал ему: «Всё хорошо в твоем городе, и служить тебе — честь великая. Но внемли же, что моё появление есть так же и знак недобрый» — «Что же может быть недоброго в том, что сам тарелон служит в моей гвардии?» — «Сюда я был послан своим отцом, чтобы обучиться тому, чему не может обучить ни один из ратардов — покорению самого себя. Я буду испытан. А для этого будут пробуждены три противника: западный, восточный и северный. И они нападут на тебя» — «Но как же мирный договор?» — «Это была лишь условность. Договор тот существовал лишь для того, чтобы до моего прихода мир этот не исказился войной. А теперь я тут, и один за другим те, кто раньше клялись поддерживать мир, восстанут против тебя, чтобы испытать меня» — «Ну пусть даже и так. Ты же на нашей стороне. А это значит неминуемую победу» — «Несомненно, так это и будет, но знай же, что война, которую ведёт человек, разрушительна, а потому готовься терпеть потери и убытки» — «В этом ты прав. Тогда нужно готовиться» — «Именно. И позволь мне побыть учителем для твоих воителей. Но прежде, чем соглашаться с предложением, дай мне десяток дней, чтобы я занялся обучением Асаида и Вихря, а также Золины, ведь я никогда не задумывался о том, что предоставится мне возможность обучать воителей. И хоть я прекрасно помню всякое поучение, вкладываемое в меня моими учителями, на этих троих воителях я желаю испытать свои знания и задумки. Если же из них получится нечто более великое, я могу приступить к обучению и других воинов» — «Да будет так, Дракалес. Я только рад, если мои воины научатся чему-то у настоящего мастера войны. И спасибо за то, что рассказал мне про надвигающуюся войну» Далее Дракалес удалился из чертогов вирана.
Войдя в комнату высших чинов, ваурд с порога заявил: «Кто как не ты знаешь, что от моего взора не скроется ничто. Выходи же» Из-за шкафа явилась Золина. Стыд изъедал её сердце, ведь боялась открыть Дракалесу свои тревоги, однако ваурд опередил её: «Я разрешаю тебе ночевать тут. Не скажу, что мне понятны твои ощущения, однако могу предположить, что тебе неудобно находиться в обществе мужчин» Девушка обрадовалась этому очень сильно и рассыпалась в благодарностях.
_________________
… И был заключён меж братьями Договор. Это был трудоёмкий процесс, ведь в то соглашение вкладывались интересы всех четырёх виранов. Но Договор всё же был заключён, и войны прекратились. Зажили мирно они. И если кто собирался объявить войну соседу своему, стоило второму произнести слово «Договор», как война тут же и прекращалась. Говорят, в пергамент тот была вложена сила Предназначения, а потому он имел такое сильное воздействие на всякого из вирнов.
Никто не мог подумать в тот миг, что Завоеватель, который явился в мир этот, чтобы в очередной раз утвердить своё неоспоримое превосходство, попадёт на земли Астигала Мирного. Но именно так и случилось — на земли его явилась Колесница войны, чтобы пройтись, сметая всё на своём пути, до столицы и попасть на пир в честь заключения Договора…
_________________
В комнату Дракалеса входит совсем молодая девчушка. Увидев Золину, она заулыбалась: «Вы же Золина, да? А я — Тэлика» Золина отложила книгу и сказала: «А, ты принесла мне моё облачение? Спасибо» И воительница начала примерять одеяние, а Тэлика говорила: «Знаете, мне очень приятно, что я разговариваю с Вами. Вы — первая девушка-воин, которая будет служить в гвардии вирана. Это знак. Это великий знак, что женщины не так уж и слабы. Я вот тоже стану воином, когда вырасту. И буду служить в воинстве его величества, завоюю государство или много государств, прославлюсь, сделаю себе доброе имя. Буду грозой всех земель» На эти слова Золина ответила так: «Не торопись делать из себя богиню. Оставь место для любви. Хоть и будешь воительницей, помни, что ты в первую очередь девушка, олицетворение любви и мира» — «Но ведь бдазлы не любили никого…» — «Знаешь, Тэлика, не надо сравнивать жизнь и сказки. И ведь ещё не известно, на самом ли деле они были такими бессердечными и грубыми, какими их рисуют сказочники. Быть может, они были любящими матерями и становились бессердечными воинами лишь тогда, когда этого требовали обстоятельства, а писатель решил осветить самые интересные моменты, а именно их военные походы» — «Да, я как-то не задумывалась… Ладно, спасибо Вам, Золина. И, кстати, отлично смотрится» Далее девчонка юркнула за дверь, а воительница продолжала дивиться тому, что доспех на самом деле сидит на ней. Удачное сочетание синего и белого, в меру удобные, в меру защищённые. Странные начертания на наплечных пластинах — в общем, деве нравилось её новее облачение. Вошёл Дракалес: «Кузнец Мола изъявил желание повидаться с новобранцами. Пройдём к нему. Асаид и Вихрь уже там» Золина зашагала в след за ваурдом, допытываясь у него ответа, как на ней смотрится ещё доспех. Тарелон смерил её своим взором и отвечал: «Лишь ты можешь сказать, насколько хороши доспехи, ведь не за внешний вид носятся они» Золина ему ответила: «Удобные, не стесняют движение. Всё отлично» — «Значит, и моё мнение таким же будет»
Низкий человек, не имеющий волос на голове, встречал ваурда не так, как принято встречать пришельца из других миров обычному человеку. Мола жал могучую руку тарелона Атрака и говорил: «Рад приветить у себя ваурда, что удержал моего сына от краха. Асон — хороший мужик. Он просто дорожит своим местом и вынужден досконально проводить опрос новобранцев. Мальчик мой способный, учится быстро и с железной хваткой подходит
***
Кастилос Прей был маленький ростом. Взгляд у него был бегающий, ищущий, где бы укрыться, чтобы не встретиться с чужими глазами. И с ним никто не считался из-за этого. В виранову рать Адин его не брал, ссылаясь на то же самое. И погряз он в горьких думах, упивался тоской по приключениям, прожигая тем самым свою жизнь. После пришествия томелона Датарола мы приняли за правду многие сказки. Таким образом для нас ожили урункроки, шурайи, энты, сик'хайи… Многие легенды стали явью, многие истории заимели основания, то, что считалось запредельным, стало родным. Таким образом ожила и легенда о ключе могущества. Легенда гласила, что в неведомом месте есть неприметная пещера, в которую пролезть сможет не каждый. Если всё же изловчиться и войти туда, то, поблуждав во тьме кромешной, можно наткнуться на пять дверей. А по середине будет воздвигнут пьедестал, в который установлен ключ, тот самый ключ могущества. Пять дверей — это пять путей совершенства. Когда ты берёшь ключ, он принимает форму замочной скважины одной из дверей, которая тебе более всего необходима. Первая дверь наделит тебя воинской силой и статью. Вторая одарит тебя разумом тысячелетнего мудреца. Третья наградит змеиной ловкостью и проворством. Четвёртая придаст тебе удачу и интуицию. О назначении пятой никто не знал. И вот этот самый Кастилос возымел смелость проследовать путём этим. Помню, как он приплёлся ко мне и стал просить отковать для него меч, который не будет уступать размером всем обычным мечам, но будет лёгким, чтобы он смог управиться с ним. Я по оружиям как-то не очень хорошо. Но вот проездом у меня гостил мой брат — Зеур. Не иначе, как предназначение привело в тот день его ко мне. Он-то и взялся за ковку оружия для Прея. Так родилась она… Лакиза. Прей дал ей это имя, как только увидел её. В общем, он забрал клинок и двинулся на поиски ключа могущества. Провожали его всем Каанхором. Более пяти лет не было известий от этого коротышки. И вот как-то днём заявился он ко мне. Я не узнал его сначала. Нет, это всё был тот же коротышка Кастилос Прей, да только глазки его не бегали. Виден был в его взоре след героизма, как словно прошёл он через многие битвы и многому обучился. Он пришёл отдать мне саблю. «Нашёл?» — спросил я его. «Нашел, — ответил он мне, — Но не то, что искал, а гораздо большее» И что же это самое «большее» он отыскал, мне так и не открыл. После этого Кастилоса Прея никто не видел. Поговаривают, кому-то привиделся он у чёрного квартала. Но эти слухи быстро замяли. Я никогда не забуду этот взгляд — как будто Кастилос изменился внутри, вырос и обрёл душевное могущество. Что же повидал коротышка, не знает никто. И лишь его Лакиза видела всё то, что видел он»
***
Золина с изумлением оглядывала своё новое оружие: «Во истину, клинок с историей. Я буду обращаться с ней очень бережно, как со своим ребёнком» Мола усмехнулся, а Дракалес сказал: «Не гоже своё оружие обвеивать столь великой заботой. Не друг оно тебе, не сестра, не хозяин. Но ты властвуешь над ним. Не стоит презрительно относиться к Лакизе, но и возвеличивать её также не нужно» Вняла Золина тому, что сказал ваурд, и более не стала превозносить саблю.
Дракалес отыскал множество тем, которые можно было обсудить с Молой. Этот человек, как показалось ваурду, был весьма необычен, как словно не пять десятилетий отжил он в мире, но в десятки или сотни раз сверх того. В словах его таилась великая мудрость, не присущая ни человеку и ни какому-либо иному существу, которое будет древнее всех не свете. Удивляли Дракалеса творения рук этого кузнеца. Были это исключительно пластины защитные. И удостаивали они своим качеством похвалы своего создателя. Хоть ваурд не носил щиты, ведь нет такого врага, кто мог бы пробить броню Атрака, но Дракалес не скупился на слова, чтобы выразить своё почтение к этому человеку. Мола же сослался на то, что это ремесло у них семейное и передавалось от отца к сыну, постоянно совершенствуясь и приобретая величие. Ваурд этому не верил, но ничего говорить не брался.
Вскоре явились Асаид и Вихрь. В руках своих бездоспешный воитель сжимал всё тот же клинок, с которым явился он на состязание, но теперь бы он наточен и начищен так, что казалось, будто меч его лишь недавно сошёл с наковальни. Асаид же носил на себе новый комплект доспехов. Были это всё те же латы, но более облегчённые, чтобы не ущемляли движения юноши, а щит при нём прежний остался. И говорил Мола тогда так: «А вот и остальные. Ну что ж, воители новой гвардии, вперёд, во дворец виранов да за дело поскорее!» Поблагодарив великого кузнеца, они двинулись обратно в казармы, довольные своими обновами.