Атрак
Шрифт:
Девушка пробуждается ото сна. Тёмная комната Дракалеса. Ваурд расположился на полу, пребывая в своей обычной подготовке. Ученица его уселась на кровати, не желая больше засыпать, страшась вновь увидеть этот сон, хотя это было невозможно, ведь людям обычно не сняться одни и те же сны. Она вглядывалась в очертания могучего тела ваурда, и мысли всякие витали в ней, покуда тихий голос её учителя не разорвал тишину: «Что заставило тебя оторваться ото сна?» Не переставая перебирать свои размышления, девушка ответила ему: «Сон приснился. В нём был твой отец» — «Мне открыто, что человечьи сновидения бесполезны и являются зачастую плодом их долгих скитаний в собственных думах или одержимостью идеи, но всё же поведай мне, что было в твоём видении» — «Я была на пиру. Там было много людей. Там были и мои родители, такие молодые и такие живые. Сначала всё было хорошо: играла музыка, говорили люди, но потом раздались два коротких землетрясения, и в зал входит той отец. Он сказал, что Астигал проиграл, после чего виран умер, а дальше началась резня: воины Датарола убивали людей. Но я проснулась…» Дракалес ответил ей: «Я знаю эту историю. Так мой отец понял, что средь людей есть те, кто способны познать величие войны. Но мне открыта иное её воплощение: отец мой не убивал Астигала, но даровал ему много лет жизни и благословил его миром, предрекая смуту его потомкам. В твоём же сне всё по-иному» — «Вот именно. Я читала этот момент недавно в книге. Там описано всё так, как рассказал ты. А тут сон. Бред» — «Не верь своим видениям, потому что они безумны и лишены смысла. А теперь спи, ведь завтра мы продолжим вызнавать предел твоих способностей» И девушка после слов этих уснула и безмятежно проспала до самого обеда, пропустив завтрак…
_________________
Возвеличился виран южный над всеми остальными. Страна его сделалась прекрасной и цветущей. И многие из других государств стали перебираться в оплот Астигала, под своды его домов, в окружение
У Астигала родился сын Атакан. Но юному принцу так и не дали воссесть на престол, ведь его отец пребывал в добром здравии и полюбился очень народу своему, потому никто не желал, чтобы Астигал уходил со своего места. Атакану было дано право быть вторым лицом в стране, восседая подле своего отца, однако он сделался придворным поваром, и положением этим довольствовался всю жизнь, потому как плащ вирана носить он не мечтал. У Атакана родился Асибазай, внук Астигала. Но срок благословления Датарола всё ещё продолжался, поэтому Астигал во время жизни Асибазая также наслаждался своей властью, что очень не понравилось его внуку. Асибазай вызнал, что имеет право восседать на троне Каанхора, а потому стал предъявлять претензии на место своего деда. Получив же отказ, юный принц огорчился и стал вести неподобающий образ жизни: пьянство, распутство и грабёж стали его занятиями. Он бросил свою жену с годовалым ребёнком, чтобы заниматься своими скверными деяниями. Это очень опечалило Астигала, и он подозвал своего внука к себе, чтобы сделать его вираном, на что Асибазай язвительно ответил: «Оставь себе свой драный стул! Я буду жить как свинья, чтобы, указывая на меня, все говорили: глядите, это же внук нынешнего вирана!» И этот человек продолжил вести прежний образ жизни. В том сумбуре хаоса у Асибазая родилось ещё три сына, которые, слушая бредни пьяного старика, понимали, что являются потомками самого вирана. И зародилась у них мысль завладеть троном Каанхора. Но разгорелся меж ними спор, кто именно должен сидеть во главе столицы. И тогда решили братья, что спор их решится победой: покинули они угодья южного вирана и вошли в пределы соседних государств. Там они завладели расположением народа и прорубили себе ходы к власти, став советниками тамошних виранов. Не известно, что стало с ним сейчас. Возможно, они уже сидят на тронах и готовятся к завоеванию Каанхора.
_________________
Вихрь вошёл в комнату, говоря, что Дракалес начинает проводить очередную тренировку, а потому и ей нужно там присутствовать. Золина немедля хлопнула книгой и последовала за своим другом.
Чтобы попасть в тренировочные залы, нужно вначале покинуть казармы и, оказавшись с торцовой стороны дворца, спуститься в подземелье, где и было устроено тренировочное помещение. Проходя мимо спален бойцов, Золина не смела глядеть на мужчин, которые расположились на кроватях своих и таращились на девушку с недобрыми намерениями. Но трусость заставляла их ограничиваться лишь собственными фантазиями, пропуская объект своего вожделения мимо. Однако несколько человек, которые обсуждали что-то весьма громко и со смехом, увидев белокурую деву, преградили ей путь, затевая в своих умах мерзость. Золина и Вихрь узнали их — это были те самые неугомонные «воители», которые повстречались им в харчевне минувшим днём. Один из тех, который любил говорить больше всех, обратился к Вихрю: «Отойди, солдатик, мы тут собираемся поговорить с этой девочкой» Вихрь усмехнулся, отвечая ему: «Ты хоть знаешь, чьей ученицей она является? Самого Дракалеса, бога войны» Окружившие их стали насмехаться, а всё тот же болтун заговорил: «Вы верите в эти сказки про богов войны и двухсотлетнего вирана? Да этот ваш учитель самозванец, пользующийся вашим фанатизмом, что якобы он — великий бог войны. Как же можно быть таким слепым? Вот я — настоящий мужчина. Никем не прикидываюсь, никого учить не собираюсь. Вот с кем надо водиться, но, чтобы стать моим другом, нужно много трудиться. И эта работа, я скажу, не из самых приятных, — далее он обратился к Золине, — Но для тебя могу сделать исключение, дорогуша» Взор самодовольного мерзавца изливал на благородную деву нескончаемые потоки похоти. Четверо его сподвижников, которые располагались за спиной говорливого предводителя, также рассчитывали на то, что им представится возможность возлежать с прелестной воительницей. Вихрь прилагал неимоверные усилия, чтобы заглушить подступающее чувство справедливости, которое подталкивало его вступиться за честь Золины, однако мудрый рассудок понимал, что развязавшаяся на этом месте битва станет причиной долгих разбирательств, что повредит его репутации, которую бывший разбойник так стремится заработать. Но, увы, ему не суждено было избежать боя. Конечно же, вместе с Золиной они попытались сгладить вражду и спокойно продолжить путь в чертоги тренировочные. Но действия предводителя ничтожеств всё испортили — он схватил девушку за локоть и попытался что-то сказать, когда как Вихрь ударил его рукоятью своего меча в челюсть. Кровь брызнула изо рта поверженного. Девушка даже не взвизгнула. Мародёр приготовился к битве, ведь понимал, что уйти без боя не получится. Покуда главарь медленно поднимался с пола, протяжно выговаривая угрозы в адрес Вихря, его сподвижники стали окружать его. Но воитель не стал дожидаться, когда ловушка сомкнётся, а удар будет нанесён в спину, потому сам ринулся в атаку, нанеся удар ногой в паховую область одного из нападающих. В следующий миг удары полились со всех сторон. Золина растерялась, не ожидая подобного оборота событий, а потому долго мешкала и лишь растерянно глядела за тем, как один противостоит четверым. Лакиза давно дрожала от предвкушения битвы в её руке, но применить её не было суждено воительнице. Вихрь не терял контроля и пытался применять все уроки, которые он получил от Дракалеса прошлым днём. Он крутился и вертелся как самый настоящий ураган, стараясь наносить удары сразу всем врагам. Но и противостоявшие ему не были новичками в деле этом. Да, они были не самыми лучшими представителями гвардии вирана, однако всё же какой-никакой техникой битвы владели. Ученик ваурда не имел целью убить своих оппонентов, а наносил удары ногами, руками и рукоятью меча, лишь изредка парируя их выпади остриём клинка, когда как его враги были настроены серьёзно и рубили голыми лезвиями. Многие удары пресёк молниеносный боец, от многих уклонился. Но сам для себя подметил он, что давно был бы мёртв, если бы не доспехи, которые он начал носить по требованию учителя. Понаблюдать за нечестной битвой собрались все, кто находился в казармах. Золина же сумела-таки справиться со своим оцепенением и приготовилась поспешить на помощь своему другу, но было уже поздно, ведь к месту сражения подошёл Асон. Могучий голос главнокомандующего тут же заставил сражающихся остановиться. Четверо нападающих, держась за больные места, опустили оружия, когда как Вихрь и его говорливый противник, совсем не уставшие от противостояния, бились голыми мечами друг с другом, ничего не слыша и никого не видя. Лишь в тот миг, как Асон одним движением руки отбросил их в стороны, словно паршивых псов, бой прекратился окончательно. Вихрь был не на шутку изранен. Однако ещё больше ударов пришлось на его доспехи, которые сослужили ловкому воителю хорошую службу, и Вихрь самолично убедился в том, что носить доспехи воителю, состоящему на службе у Адина, просто необходимо. Генерал взглянул в глаза каждому из участвующих. От этой процедуры не ушла и Золина. А далее последовал могучий голос генерала: «Салеймир, за мной!» Поднявшись, зачинщик передряги поплёлся за Асоном, остальные же стали расходиться по своим делам. Золина встревожилась: «Ты ранен! Тебе нужно в лазарет!» Но Вихрь спокойно отвечал ей: «Не беспокойся. Раны не глубоки. Я старался уходить от серьёзных повреждений. Но советом твоим не посмею пренебречь. Ступай к учителю. И скажи, что я присоединюсь к тренировкам позднее» — «Ну уж нет! Я с тобой пойду, а не то привяжутся ещё к тебе эти негодяи, захотят отомстить за своего предводителя. Теперь-то я уж точно не останусь в стороне» — «Нет причин для волнений, потому что без этого самого Салеймира они никто и едва ли попытаются что-то предпринять. Но уверен, что после разговора с Асоном мы ещё долго не повстречаем этого выскочку у себя на пути» — «Раз так, тогда ладно. И спасибо за то, что вступился за меня. Обещаю, в следующий раз я не останусь в стороне»
Золина подоспела к окончанию тренировок с Асаидом. Седьмой пот сошёл с юноши, покуда он противостоял своему учителю в полном комплекте своих доспехов, но был доволен долгой тренировкой и удивительными результатами. Однако печаль девичья не укрылась от него, и латник поинтересовался у воительницы, что стряслось, и она стала рассказывать так, чтобы услышал её и Дракалес: «Вихрь получил много ранений, стараясь защитить мою честь перед особо говорливыми членами гвардии вирана» Но учителя её совсем не тревожили известия эти. Ваурд даже заговорил: «Это было первое испытание его. Он познал, что ношение доспехов необходимо. И теперь он никогда не станет пренебрегать тем, что получил, а именно вторым шансом на жизнь. Однако не только он получил урок. И тебе стал открыт очередной твой недостаток — что может тебя застать врасплох неожиданность и непредвиденный оборот. Покуда Вихрь противостоял своим противникам,
В тот же миг, как Дракалес отпустил уставшую Золину восвояси, настала очередь Вихря сражаться. Местами перевязанный он выглядел не готовым к состязанию, однако учитель его велел поднять клинок и сражаться. Превозмогая боль ещё свежих шрамов, человек бился с ваурдом. Повелитель войны не столько пытался научить опытного воителя новым приёмам, сколько воспитывал в нём выдержку. Как признался тарелон позднее, это было нужно, чтобы в бою он был стойким, ведь на войне всякое может случиться. Человек не воитель Атрака, а потому не может видеть всё на поле боя. И риск пропустить удар достаточно велик. Если это произойдёт, нужно будет Вихрю собрать всю свою волю в кулак и продолжать битву. Значит, стоит ему научиться не обращать внимания на свои раны, как будто бы их вовсе нет.
Пока Золина приближалась к комнате Дракалеса, чтобы там отдохнуть от занятий, ей повстречались двое мужчин, тех, что были сподвижниками Салеймира и принимали участие в сражение против Вихря. И встреча эта не была случайной, потому что именно к ней они и обратились. Заговорил один из них, тот, что стоял справа: «Салеймир искренне просит прощения за то, что причинил вред вам и вашему другу. Он выражает своё почтение Вихрю за то, что этот отважный воитель не побоялся бросить вызов сразу пятерым. Его мастерство ведения боя достойно похвалы. Генерал Асон отстранил его от службы на десять дней, и тот уехал в село Менгило, чтобы проведать своих родителей, поэтому не смог лично встретиться с вами. Он искренне надеется, что впредь меж нами не будет возникать подобных ситуаций. Все мы как-никак братья и сёстры по оружию» Долго глядела девушка в каменное лицо говорившего с ней. В искренность его слов верилось с трудом, потому ответ её был таков: «Передайте нашему брату по оружию, что так дела не ведутся. После того, что он сделал, пусть даже на глаза не показывается» Ни капли страха, ни намёка на смятения не было слышно в её словах. Те двое почувствовали это и прониклись уважением пред маленькой ростом, но могучей духом воительницей.
_________________
У Атакана родился Амандир. Помня, как отразилась его беспечность на первом внуке, Астигал принял Амандира как сурана и стал учить тому, как управлять страной, обещая, что именно ему выпадет честь стать правителем Каанхора и всех Южных земель после него. Внук перенял от своего предка великую мудрость и опыт двух сотен лет, а после так вовсе часто замещал своего деда на троне, когда тот уезжал, чтобы подивиться красотам земель Южных. Многие чудеса повидал в свои два века благословенный Астигал. И вскоре пришла пора прощаться с людской жизнью, ведь в тот же день, в который Датарол явился в первый раз, спустя ровно сотню лет в Андор пришёл посланец багряного воинства. Отыскал ратард Астигала на равнине Сендукро, когда виран дивился красотам небес и трав. Но он не сожалел ни о чём. Астигал понимал, что обязан всем томелону Датаролу, который дал ему лишний век, чтобы у него было время насладиться своей страной и оставить после себя преемника. Теперь же пришла пора отдавать долг. Скучал ли Астигал по прошлому? Как говорил Мазур, кучер кареты управителя, кому довелось быть свидетелем уход Астигала, «не печалился он и не горевал, потому что позади слава и добрая память, а впереди — вечность в воинстве Атрака» Два чёрных каменных бивня вырвались из-под земли, и, оказавшись меж ними, виран в сиянии боевого пламени покинул Андор…
_________________
Дракалес входит в свои покои и находит Золину за чтением. Отложив книгу, девушка стала интересоваться, как себя чувствует Вихрь после того происшествия с Салеймиром, на что учитель отвечал ей, что воитель из него выходит выносливый и стойкий. Золина пожелала спросить что-то ещё, однако в комнату вошёл генерал Асон и сообщил, что Адин желает поговорить с Дракалесом. Ваурд не заставил ждать его величество и пошёл за генералом.
Виран ожидал в своих покоях. Асон и Дракалес вошли в довольно-таки большое помещение с высоким потолком и огромной вычурной люстрой, которая была отлита из чистого золота. Мощные каменные стены, большое стрельчатое окно, пересечённое железными прутьями. Тяжёлые червленые занавесы открывали виду шпиль городского храма на фоне закатного неба. Перед окном стоял большой деревянный стол, на котором царил порядок: две стопки аккуратно уложенных бумаг, чернильница и перо, толстая раскрытая книга. Перед столом стояло кресло, такое же вычурное, как и стол. Рядом стоял внушительных размеров сундук с искусной резьбой на крышке. Перед столом располагались два стула, которые были не столь изящны, как место вирана, но всё же выглядели достойно. Слева от стола располагалась библиотека. Фолианты мудрости людской заполняли четыре высоченных шкафа полностью, а также лежали на небольшом столике, расположенном в самом углу левой стены. Правая стена была увешана тремя лентами красных гобеленов, на которых был вышит символ Южного государства — на красном фоне замкнутый чёрный орнамент причудливой формы. Между ними на стене висели композиции в виде скрещенных мечей. Перед стеной стояли доспехи, различающиеся по виду. Каждый из таких «воинов» держал в руках двуручный меч с опущенным клинком. На полу была расстелена шкура неведомого Дракалесу существа. Жуткая морда с разинутой пастью глядела на ваурда. Тарелон нашёл это место недостаточно впечатляющим. Всё же чертоги Таргрунды были для него более привлекательными. Виран, стоя рядом со своим столом, отложил чтение документа и заговорил: «Покоя мне не даёт мысль, которую ты мне сказал, могучий вестник войны. Управители северный, восточный и западный должны подняться против меня и пойти войной, презрев все договоры и соглашения меж нами» «Именно так, — совершенно спокойно отвечал ему исполин, — Но что тебя гнетёт?» — «Совершенно очевидно, что мой предок построил наше государство из ничего, вложив свои силы и душу в это дело, много войн пережил и Договор заключил. Мне же не хочется, чтобы труды столько величественного человека пропали зря» — «Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу, потому что я на твоей стороне. И победа будет лишь твоя» Виран отвечал, продолжая оставаться всё таким же хмурым: «Эти слова вселяют надежду, но всё же беспокоит меня целостность границ и высота стен. Прошёл почти целый век с того момента, как Астигал ушёл в Атрак. И кто знает, что происходит на моих границах? Быть может, они требуют ремонта иль усовершенствования? Во мне родилась мысль осмотреть их, а потому я хочу, чтобы ты был со мной. Глаз твой уже намётан на дела военные. Я же так вовсе никогда не брался за оружие. Поглядишь своим могучим взором на то, как устроена моя оборона» — «Да будет так, славный Адин. Ты только скажи, к каким срокам собираемся мы в путь, и я не замедлю быть готовым к тому моменту» — «Вечер над миром опускается. Но, думаю, это не будет проблемой для нас. Мест много проехать нам придётся. За один день не управимся. Если сейчас начнём, то раньше и закончим» — «Да будет так» — «Тогда я распоряжусь, чтобы карета была подана на главную площадь. И спасибо, Дракалес» Асон отварил дверь, и они с вираном были удивлены, когда увидели на пороге Золину — дева в очередной раз прокралась за ваурдом и подслушала их разговор. Конечно, она пыталась сделать вид, будто бы потерялась, но никто не поверил в это. Адин же всё так же сумрачно сказал: «Если твой учитель не будет против, ты поедешь с нами» Тарелон, конечно же, не был. Но, даже более того, попросил разрешение взять с собой ещё Асаида и Вихря, чтобы они всюду следовали за ним и продолжали внимать поучениям. И виран отдал распоряжение Асону, чтобы тот приказал тем двоим собираться. Как только Дракалес стал уходить, Адин спросил его: «Кстати, как там проходит обучение твоих учеников? Осталось ещё 5 дней, и, насколько я помню, каждый из них должен превзойти самого сильного моего воителя» Ваурд глянул на Золину, которая всё это слышала, и отвечал: «Всё именно так и будет. Вот увидишь» Управитель кивнул ему ответ, и ваурд со своей ученицей покинули его. Девушка не удержалась от вопроса: «А ты, и в правду, обучишь нас так, что мы сможем победить самого сильного?» — «Конечно. От данного слова я не отступлю. Тем более, вы, сами того не подозревая, уже в какой-то мере стали сильнее кого бы то ни было. Так что второстепенная задача моя — показать это именно вам самим» Девушке было о чём подумать.
«Что это будет? — вне себя от волнения пытался угадать Асаид, — Охота на диких зверей? Демонстрация полевой битвы? Вымышленный штурм вражеских стен? И почему взяли только нас троих?» Золина отвечала ему: «Успокойся ты. Наш владыка желает осмотреть границы и взял нас четверых, чтобы мы ему помогли в этом и немного поучились» — «То есть вымышленный штурм вражеских стен?» — «Это навряд ли» Явилась прислуга из дворца. На крышу вирановой кареты они стали укладывать вязанки и котомки, а следом за ними шли генерал и виран. Его величество облачился в иное одеяние, которое носили охотники и следопыты, но на нём оно сидело как ни на ком другом хорошо. Адин давал напутственные указания своей правой руке на время его отсутствия. До ожидающих докатились только обрывки этих самых указаний: «… скажешь, что мы на особом задании, требующим моего личного присутствия» «Как скажешь, — кивнул ему генерал, — Но что мне сказать им, если вдруг спросит кто-то, зачем ты взял с собой новичков?» — «Таких вопросов возникнуть не должно. Взял, значит, нужно так. В общем, поглядывай в оба. И ещё, Асон… Если вдруг станет известно что-то о тех насильниках… хоть что-нибудь… пришли ко мне гонца. Мы тут же прервём наши дела» — «Понял. Я уверен, наши агенты смогут найти тех мерзавцев» — «Очень на это надеюсь» Следом за Адином в карету стали погружаться остальные.