Атрак
Шрифт:
Прошло 22 дня с того момента, как Адин покинул столицу и разъезжает по стране в поисках изъянов. Виран настроился продолжить это путешествие до тех пор, пока не проведает все свои границы. Но не успел он этого сделать, потому что подоспел гонец. Тарелон увидел его ещё совсем вдалеке, скачущим галопом по направлению к ним, а потому попросил дождаться его. У паренька имелось послание для вирана. Вскрыв печать, Адин пробежался по строчкам и, оседлав скакуна гонца, устремился во дворец, наказав остальным воспользоваться каретой, чтобы прибыть в Каанхор. Юнец с изумлением поглядывал на ваурда.
«Что так встревожило нашего господина?» — спросила Золина, сидя в карете. Гонец, не проронив ни слова с момента, как увидел Дракалеса, лишь пожал плечами. Ваурд же ответил ей: «Известия об очередном изнасиловании с последующим убийством» — «С чего ты взял?» — «Перед отъездом он наказал Асону выслать гонца, если поступят какие известия об этом». «Точно, — вспомнила Золина, как сама слышала об этом, — Но он так и не рассказал нам ничего» — «Прошлой ночью он открылся мне, но без его разрешения я не посмею ни рассказать вам, ни даже намекнуть»
Спустя день в полуденное время карета с Дракалесом и учениками его въехала в столицу. Однако уже у главных врат повозку остановил привратник. Он протянул свёрток бумаги Вихрю, который сидел на месте кучера: «Какому-то Драк…драк-а-ле-су… Дракалесу адресовано» Могучая рука ваурда, взявшая письмо, напугала стражника,
Весь путь до злополучной деревушки Золина никак не могла вспомнить, где она могла слышать это название. Из них троих лишь Вихрь имел представление, где они находятся и какие вопросы нужно задавать — разбойничья жизнь имела также и положительные последствия. Охотнее всего люди давали ответ на вопрос «В какой стороне можно отыскать деревню Менгило?», нежели на тот, что задавала вначале пути Золина: «Не пробегал ли мимо огромный бог войны?» Скачка продолжалась до сгущения сумерек. Погонщики гнали скакунов во весь опор, так что уставшие животные выбивались из сил. Въехав в одну из деревень, они оставили лошадей там, ведь они больше не могли продолжать бег. Но друзьям повезло — до Менгило можно было добраться и пешком.
Под середину ночи Золина, Вихрь и Асаид вошли в Менгило. Однако из-за темноты, что царила вокруг, они не сразу поняли, что окружающие их здания заброшены. Первым был Вихрь. Придя в себя после непрерывного преследования, он вначале заподозрил, что деревушка на удивление тихая и тёмная. Но тут же словно молотом по голове ударила догадка, что они зашли в самое сердце заброшенного поселения. В тот же миг девушка вспомнила-таки, где она слышала это название: «Так здесь же живут родственники нашего злополучного Салеймира!» «Уходим! — рявкнул Вихрь, толкая своих друзей обратно, — Незамедлительно! Уходим!» Его спутники послушно шагали обратно, пытаясь разузнать, что же заставило неустрашимого воителя повернуть, но было уже поздно — стрела приземлилась прямиком у их ног — первая предупредительная. Последующие будут разить насмерть. «Филины, — осторожно поворачиваясь, процедил Вихрь, — Мы как раз стоим на их территории и как раз в охотничье время» Черные тени не спеша надвигались на них. «Что за филины?» — спросила Золина. Мародёр ей отвечал: «О, задай этот вопрос им. Гурдэм любит рассказывать о своей банде. Если повезёт, дотянем до того, как Дракалес отыщет нас. И помните: не отвечайте на их вопросы ни за что» «Это почему?» — пыталась дознаться дева, но было уже поздно — неприятели приближались. Тени зажгли факелы, и Асаид с Золиной убедились, что сверхъестественного ничего в тенях этих не было — обычные бандиты. Однако это никак не скрашивало их участь. «Так-так, — послышался зычный голос предводителя бандитов, — Что за пташки попались в наши сочки? Ух ты, да тут и девчонка. Какая сладкая!» В воспоминаниях Золины сразу же всплыл тот миг, когда она попалась в лапы троих мародёров, которые то и дело называли её сладкой. Омерзение вместе со страхом возникли на душе. Однако и надежды прибавилось. «А ты, — Гурдэм обратился к Вихрю, — Я тебя знаю. Ты из мародёров, да? Как там поживает Волк? Охоту на него там не открыли ещё?» Вихрю были ведомы традиции филинов — если стал отвечать на их вопросы, то готов поиграть в их игры, потому и молчал в ответ. Бандит, держа тетиву натянутой, но опустив стрелу вниз, обратил внимание на Асаида: «И что за пацан у нас тут? Доспешки, погляжу, новенькие. Щитоносцем заделался? Ну и банда у тебя, мародёр…» Заговорила Золина: «А вы кто?» В сиянии факелов было видно, как блеснула улыбка на лице Гурдэма. Дева весьма точно подобрала момент, чтобы вставить этот вопрос.
«В тиши ночной вспорхнули два больших крыла –
И встрепенулась в тот же миг вся ночная мгла.
Два круглых глаза смотрят прямо в твою душу.
А над главой твоею чёрной тенью кружит.
Стремглав метнулась тут же вниз.
В воздухе тревожный дух повис.
Добычу когти поразили.
Быстр, точен хищник филин!
Докончив свою незатейливую песенку, Гурдэм заговорил: «Мы — филины. Наша стихия — ночь, наша цель — истребление слабых и немощных, кто не способен защитить самих себя, не говоря уже о других. Таковым нет места в этом мире. И мы, избрав себе облик филина, подчищаем окрестные поселения от слабаков. Моё имя — Гурдэм. Но ты, конечно же, о нас не слышала, и это будет правильно, потому что мы не разглашаем о своём ремесле, как и следов не оставляем. Да славится безымянный воздаятель. Больше сотни лет существуют филины, и ряды наши растут. Этим делом занимался ещё мой дед, вдохновившись примером, который в те времена ему подал наш покровитель, который посвятил всю свою жизнь искоренению ничтожных людей, не достойных ходить по этой земле. Он чудесным образом избежал казни, покинув свою тюрьму за день до неё. А потом его след простыл, но непрестанно исчезающие люди в Каанхоре и его окрестностях говорили о том, что воздаятель продолжал своё благое дело. Мой дед пытался его найти и примкнуть к нему, но, увы, наш кумир был настолько неуловим, что ушёл в могилу, так и не показав своего лица. До последнего вздоха боролся он с ничтожествами. И мы будем нести его волю после его и нашей смерти» На миг Гурдэм остановился, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, а после, не размыкая очей, заговорил: «Если вы сильны духом и готовы уничтожать тех, кто не достоин жить, милости просим в наше братство филинов» Асаид заговорил: «А если нам не по душе ваши принципы и мы не хотим убивать слабых?» Улыбка предводителей филинов сделалась ещё более широкой, и, глянув безумными широко раскрытыми глазами на юного щитоносца, ответил: «Тогда слабы вы. И наши когти устремятся на вас» Заскрипели луки, блеснуло множество стрел, нацеленных на троих учеников ваурда. Пришло время выбирать. Надежда Вихря на то, что посреди рассказа Гурдэма ненароком явится Дракалес, чтобы спасти их, тут же рухнула. Осталось лишь согласиться с предложением филинов и распрощаться со своим стремлением к искуплению. Но откуда ни возьмись, у Золины появилось пару мыслей по поводу воздаятеля: «Хотелось бы подробнее услышать о вашем кумире. К примеру, мне известно, что тот, кого вы зовёте воздаятелем, убивал не по принципу слабости или никчёмности, но целью его клинка были те, кто ведут неподобающий образ жизни: грабят честных, издеваются над беззащитными, насилует женщин. Ваш воздаятель, наоборот, защищал тех, кто слаб, от тех, кто пытается причинить им вред» Уловка девушки сработала, и Гурдэм ввязался в продолжительную дискуссию, пытаясь доказать, что всё это неправда, а только филины знают, чем на самом деле занимался воздаятель, а потому предводитель был уверен, что они поступают так, как поступил бы он, будучи живым. Однако и это не спасло их. Сколько бы времени эти споры ни продолжались, чудесного появления тарелона
«Нам выпала уникальная возможность, — заговорил Вихрь, обращаясь к своим друзьям, — Увидеть логово филинов своими глазами» «Это точно, — послышался позади голос одного из филинов, — Такой возможностью одарены не все» Золине показался тот голос знакомым, но опять же, вспомнить, кому он принадлежал, она не могла. А ночь, опустившаяся над миром, скрывала лицо, потому что факелы были потушены сразу же после того, как незадачливые путешественники дали согласие вступить в ряды филинов.
Немного поблуждав среди пустующих домов, бандиты собрались вокруг очень узкого колодца. «Прыгайте внутрь» — заговорил Гурдэм. Золина перепугалась от подобной просьбы: «Вы с ума сошли?! Я думала, вы предлагаете нам вступить в филины, а не совершить самоубийство, разбившись о дно колодца!» Предводитель разочарованно выдохнул: «Вы не прошли первого испытания. Увы, но в душах ваших живёт слабость. На самом деле колодец — это замаскированный вход в наше секретное логово. Но теперь для вас это не важно» Договорив это, Гурдэм спрыгнул в отверстие. Послышался треск натягиваемых луков. Кто-то схватил Золину под руку и потащил в сторону, а всё тот же знакомый голос заговорил: «А ты умрёшь не как все» И тут-то её осенило: «Салеймир! Ах ты грязный подонок!» «Откуда ты меня?!» — только и успел выпалить мерзавец, после чего наткнулся на незримую преграду и рухнул наземь. Девушка радостно подняла глаза — два оранжевых огня глядели на неё сверху…
Одного бы Дракалеса хватило, чтобы разобраться со всеми разбойниками разом. Однако ваурд не был один — место происшествия тут же окружили следопыты вирана, и сам владыка стал присутствовать при этом. Всякий филин был схвачен и погружён в повозку, которую позаимствовал Адин у обывателей близлежащей деревни. Салеймир был наряду со всеми. Воитель понял-таки, откуда эта девушка знала его имя. Допросив одного из бандитов, следопыты выяснили, где находятся остальные тайные входы и выходы из убежища, а потому положить конец преступной группировке, о существовании которой виран узнал не далее, чем этой ночью, не составило труда. «Что ж, — заговорил Адин, обращаясь к Дракалесу и его ученикам, — Мы славно поработали. Всё так, как ты и предсказал, сын Датарола — эти трое приведут нас в логово бандитов. Только вот как понять, кто из них тот самый насильник?» Дракалес отыскал среди приговорённых к суду Салеймира, вытащил его из повозки и предоставил управителю. Свет факела озарил его лицо, и Адин узнал его: «Так ты же служишь в моей гвардии. Асон ещё недавно отстранил тебя, — он глянул на ваурда, — Ты уверен, что это именно он?» «Истинно так, — отвечал ему исполин, — По причине того, что служит он в гвардии твоей, ты и не смог отыскать его. Тем более с появлением следопытов Салеймир изъявил желание вступить в ряды их, чтобы прикрываться тем, что ведёт расследование дела» — «Что ж, вполне правдоподобно звучит, — грозным взглядом Адин смерил виновника, — Убийца-ненавистник, вот и настал час расплаты. Надвигается день. И он станет последним днём твоей жизни. Когда ты будешь казнён, каждый вздохнёт с облегчением» Преступник молчал, потому что слова тут были не нужны. Вряд ли найдётся причина, по которой Адин согласится помиловать убийцу своей жены и дочери. Однако видел Дракалес сердце его, что этот Салеймир замышляет лихо. Не таким уж и простым было молчание его — в своих мыслях он строил план, как можно будет избежать смерти, а потому тарелон на него поглядывал очень внимательно. Золина стала задаваться вопросом, почему старик, у которого они спрашивали об этой деревне, умолчал о том, что здесь развалины. Адин ответил ей на этот вопрос, сказав, что они втроём носят доспехи гвардии. Скорее всего, он подумал, будто бы они — агенты вирана, а потому и не стал уточнять, что они идут именно туда, на развалины.
Конвой, состоящий из трёх позаимствованных у селян повозок, под завязку нагруженных арестованными филинами, и пяти конных следопытов, въехал в Каанхор лишь в полдень. Первую повозку вёл Адин, рядом располагался Дракалес. За ними лошадьми правил Вихрь, рядом с которым сидела Золина. Третий обоз вёл Хандалир, начальник агентов, рядом же с ним находился довольный Асаид. Несмотря на то, что перекус был поспешным, все трое были рады тому, что сумели подсобить вирану в поиске и поимке не только насильника, но и целой банды фанатичных убийц. Салеймир располагался в первой повозке и отличить его от остального сброда было достаточно сложно: руки связаны, голова опущена, глаза устремлены в пол. После того, как он был усажен на место арестантов, Дракалес ни разу не взглянул на него, однако это не означало, что могучий воитель не присматривает за ним. Тарелон устремил на преступника свой внутренний взор, так что, где бы лиходей ни находился, принц Атрака будет знать обо всём, что он будет делать. И Дракалес видел, что этот мерзавец готовится свершить побег. «Как думаешь, — обратилась Золина к Вихрю, — Нас приставят к награде за поимку врага?» Вихрь ей отвечал: «Лично я не ожидаю никаких наград и поощрений. Служение великому Адину уже для меня награда» — «А в твоих словах есть смысл. Дракалес, наверное, сказал бы что-нибудь подобное» Асаид же в гордом молчании смаковал свой триумф, вглядываясь в пустоту с улыбкой на лице.
На главной площади под грозным присмотром каменного Астигала собралось неисчислимое множество людей: со стороны дворца стояли воители вирана, его гвардия, в числе которых были ученики бога войны; со стороны города собрались каанхорцы. Дракалесу этот миг напомнил тот самый вечер, когда они с Золиной вошли в главные врата столицы, и последующее за ним утро, когда состоялось сражение за место в гвардии. Зевак было не так много, потому что в тот день на великое застолье приехали из различных городов и деревень. Стать свидетелями казни собрались только местные жители. Процедура обещала затянуться надолго, потому что арестантов оказалось слишком много. Асон и следопыты занялись составлением приказов. Дракалес там присутствовал и даже стал свидетелем довольно-таки забавного происшествия. Минаена и Форсиса владыка попросил составить списки тех, кто будет казнён этим утром. Преступников поделили на два отряда. Тот, что был большим, был направлен в темницу, где должен был дожидаться завтрашнего утра, потому что казнить всех сегодня не удастся. Также Адин подумал, что кто-то из них, быть может, решится быть более сговорчивым. Меньшая часть заключённых, в числе которых был и Салеймир, сейчас располагались на главной площади. Двое воителей занимались составлением списков. Многие не таили своего имени, но были и такие, кто пожелал умереть инкогнито. Однако Минаен не церемонился с таковыми, нарекая их смехотворными именами, на подобии Мерзодрянь иль Соплежуй, а Форсис со всей серьёзностью заносил таковых в перечень и переходил к следующему претенденту. К Салеймиру они даже не подошли, потому как его имя стояло самым первым. Побрезговали заговорить со своим предводителем и его прихвостни, которыми тот был окружён. Дракалес ощущал, как трепещут сердца тех, кто приговорён к смерти, но все тридцать семь бандитов пытались скрывать это, делая выражения своих лиц каменными, а то вовсе насмешливыми. Лиер как-то говорил своему ученику, что в мире людей процветает лицемерие, ведь чаще всего насмехается тот, кто боится, и героем мнит себя тот, кто слаб на самом деле. И теперь это воочию лицезрел могучий ваурд. Только лишь Салеймир был спокоен, как словно план его вскоре свершится, нужно лишь подождать. И тарелон догадывался, что задумал этот мерзавец.