Аура
Шрифт:
– Прошло всего пять минут, малыш.
– Это много или мало?
– Аммм… Я думаю, что мало.
– Мама тоже так говорит, только говорит, что все относительно.
– А где она?
– Плачет, – и я начал непроизвольно хлюпать носом.
– Почему плачет?
– Потому что я спас ее. Она не хочет меня видеть, – я ущипнул себя очень больно, чтобы не плакать, но стало еще хуже.
– Очень странно.
– Я странный, да?
– Ты-то да, и ситуация не лучше. Но, как правило, у интересных людей интересная судьба.
После
– Это наш создатель – Ничто, а рядом Некто и Она.
– Они предки?
– Да, и мои, и каждого на нашей небольшой планете.
– Мне не нравилась учительница по истории, она говорила, что мы все равны, но это не так. Я особенный, вы тоже.
– Мы все равны перед создателями, перед законом.
– Вы говорите как училка, но вы мне нравитесь, в отличие от нее.
– Спасибо, сынок, ты тоже ничего. Ты особенный, в том числе, потому что ты не желаешь зла и видишь дальше своего носа, в отличие от многих других. Но что есть зло и что есть добро, тебе только предстоит познать.
Я впал в ступор. Как можно не видеть дальше своего носа? Попытался попробовать, но глаза начали болеть.
– Это образное высказывание, дурень. Да, у тебя есть особенности – отклонения, но они не мешают тебе развиваться. Главное, что ты не желаешь никому зла.
– Отклонения?
– Да. Болезнь твоя. Ты меня слышишь вообще?
– Я болею? – удивился я. Все мои органы работали нормально, и никогда ничего не болело, кроме одного до последнего момента, – У меня сердце кричит.
– Быстро бьется?
– Нет, оно будто сильно-сильно сжалось.
– А-а-а…Так бывает, когда сердце разбито.
– Оно же не может разбиться, оно мягкое и упругое! Я в школе проходил!
– Это выражение означает, что тебе кто-то причинил эмоциональную, душевную боль, и ты не можешь смириться с этим, переживаешь.
– Это я причинил боль.
– Кому?
– Своему отцу.
– Почему?
– Он хотел убить маму, и я толкнул его. Он ударился головой о стол, и пролилась кровь.
– О, Великие… Что ж ты сразу не сказал? – он отпрыгнул от меня, как ошпаренный.
– Я не хотел!
– Ты знаешь, что теперь тебя должны поймать и передать суду? А за поимку преступников можно получить награду? Нет, не знаешь? Если я тебя сдам, то получу награду, а если нет, то накажут и меня за укрытие тебя. Что делать будем? – Он пристально смотрел мне в глаза, и я решил, что нужно смотреть в ответ. Я попытался понять, в какой
Мозг, не сейчас, прошу.
– Он говорит, что надо идти.
– Кто Он? – удивился знакомый.
Я постучал по голове пальцем и опустил глаза.
– Ясно. В общем, ты это, не держи на меня обиду, – он поспешно дал мне кусок хлеба и желтое яблоко, оглядываясь по сторонам. – Иди туда, куда зовет тебя сердце, а не мозг. Мы уже поняли, что с твоим дела не очень хороши, – он улыбнулся, – А сердце у тебя знает, что делать. Бывай.
– Вы не пойдете со мной?
– Нет, парень. Самостоятельный ты теперь.
– Мама тоже так говорит.
– Только не иди туда, где тебе не рады и не возвращайся туда, где тебя бросили.
– Даже к маме?
– Она же тебя бросила?
– Она сказала, чтоб я больше не приходил. И что я не ее сын.
– Тогда да, даже к маме.
– А к вам можно?
– Да что ж такое! Дальше ты сам по себе, я сам по себе. Нам не по пути.
– Вы же назвали меня сыном?
– Это просто выражение!
– А чей я сын?
Я проследил за рукой мужчины, которая показала в небо, а потом исчезла в темноту.
Глава 3. Холод собачий
Из моего рта шел пар, и я представлял себя огнедышащим драконом, который извергал пламя, чтобы согреть воздух. Подносил красные ладони к губам и проверял, живы ли они, слегка оттягивая и пощипывая. Я рассчитывал скорость ветра по плывущим облакам в черном небе, как ни с того, ни с сего из-за кирпичного забора выскочило существо, похожее на собаку (я не был в этом уверен, больше походило на тень). Она чуть не сбила меня с ног, и я, взглянув вслед взлетающей грязи и выругавшись новыми словами, не заметил свору других, больших, которые неслись с грозным лаем. Они смели меня, как ненужное препятствие и заглушили брань. Я честно хотел развернуться и пойти в другую сторону, но сердце сжалось и заставило подняться, чтобы выдвинуться навстречу приключениям.
– Зачем ты хочешь, чтобы я побежал за ними? Мозг против. Хотя… Мне же посоветовали слушать тебя!
Я начал преследование, но эти твари успели куда-то скрыться. Где-то далеко доносилось рычание и храбрый писклявый лай, на который я и нацелился. Летел с помутневшими глазами, словно стрела, а сердце кричало все сильнее и сильнее, ни на минуту не останавливаясь. Я же говорил, что минута – это долго!
На огромной темной стене виднелась зловещая тень, перед которой стоял маленький черный комочек, растопыривший всю свою шерсть, чтобы казаться грознее. Его окружили собаки раз в десять больше его самого. Они захлебывались в своих же слюнях и, откашлявшись, орали, прям как отец на мать, брызжа слюной. Я решил, что если обездвижил его, большого и толстого «кабана», то уж с собаками разберусь и подавно. Как же я ошибался.