АУТ
Шрифт:
— Договорились.
Дзюмондзи быстро произвел несложный подсчет. Получив пять миллионов из восьми, можно отдать два Масако и оставить себе три. Кунико привлекать нельзя — слишком рискованно. Деньги он будет отдавать Масако, а уж она пусть сама расплачивается с напарницей, Йоси.
— Хорошо, — сказал Сога. — До меня иногда доходят кое-какие новости, так что, если что-то узнаю, сразу дам тебе знать. Но запомни, безопасность гарантируешь ты. Если что-то пойдет не так, голову снимут с меня. А уж я в долгу не останусь.
— Детали обговорим, когда дойдет до дела, но я думаю, что все должно получиться.
—
— Нет, конечно нет, — твердо ответил Дзюмондзи и покачал головой, словно надеясь этим жестом рассеять подозрения приятеля.
Колеса завертелись. Машина пришла в движение. Оставалось только убедить Масако.
3
Розовые куски ветчины. Красный окорок, пронизанный беловатыми нитями сухожилий. Бледно-розовая свинина. Темно-красные куриные желудочки в застывшем желтоватом жире. Мясо, мясо, мясо…
Масако катила тележку через мясной отдел супермаркета, растерянно посматривая на полки, не зная, что купить и что ей вообще здесь надо. Она остановилась и заглянула в стальную корзину, где лежал голубой пластиковый пакет, в котором, конечно, ничего еще не было. Да, точно, она зашла в магазин купить что-нибудь на обед. Но что? В последнее время даже составление меню и несложная готовка превратились в непосильную задачу. Так, может, не стоит и стараться? Кому это нужно?
Обед на столе служил в некотором смысле доказательством того, что их семья еще существует. Масако сомневалась, что Йосики уж очень расстроится, если она вдруг, после стольких лет, перестанет готовить, но он наверняка пожелает узнать, в чем причина такого нарушения привычного хода вещей. А так как никакого готового объяснения предъявить она не сможет, он, вероятно, просто решит, что все дело в обычной лени. Что касается Нобуки, то сын, которого так неожиданно прорвало в присутствии детектива, снова ушел в себя, спрятался в свою раковину и не подавал голоса. Единственное, что он делал дома, это ел.
Оба жили по собственному расписанию, не разговаривая с ней, не спрашивая ее совета, не сообщая о своих планах, но при этом с завидным постоянством, регулярно, как будто отправляя некий религиозный обряд, являлись домой к обеду. Такая странная, необъяснимая, почти детская вера в то, что она приготовит и подаст, удивляла Масако и ставила в тупик. Если бы это касалось только ее самой, Масако вообще ничего бы не ела или ела совсем немного, но, зная, что они рассчитывают на нее, она постоянно проводила на кухне час-другой, стараясь учесть вкусы одного и предпочтения другого. И что же? Ничего. Никакого отклика. Ни слова благодарности. Все связывавшие их когда-то узы давно оборвались или истерлись, но она по-прежнему исполняла предписанную роль. Зачем? Ради чего? С таким успехом и с такой же пользой можно было бы наливать воду в дырявый котел. Все, что еще вчера представлялось нормальным и естественным, казалось теперь бессмысленным и пустым.
От контейнеров с мясом поднимался холодный туман, как будто магазин наполнял некий ядовитый газ. Ледяные струйки этого яда дотянулись и до нее. Масако потерла замерзшие руки и, стараясь не дышать, выхватила из контейнера пакет с нарезанной говядиной, но тут же выронила его — мясо напоминало плоть Кэндзи. Здесь все было от него — кости,
Тяжелый, неподвижный, теплый воздух, верный признак надвигающегося тайфуна, как будто облепил ее. Небо насылало настоящую бурю, отмечая тем самым окончание лета. Масако подняла голову, вглядываясь в серую пелену, вслушиваясь в далекие завывания ветра. Подойдя к своей красной «королле», она вдруг увидела выезжающий из-за угла автостоянки знакомый велосипед.
— Шкипер! — крикнула Масако и помахала рукой. — Шкипер!
— Что, не нашла ничего по вкусу? — спросила Йоси, указывая на пустой пакет в руке подруги.
— Нет, просто решила ничего не покупать.
— Почему?
— Не хочется готовить.
— Вот даже как. — Йоси покачала головой. Масако заметила, что за последние несколько недель в волосах прибавилось седины. — Что-то случилось?
— Нет, ничего. Наверное, просто устала.
— Какая ты счастливая — можешь не готовить. А если я перестану готовить, старуха и внук умрут с голоду.
— Он все еще у тебя? — спросила Масако.
— А где же еще? Мать его исчезла, и я понятия не имею, где она сейчас. Мало было одной больной, так теперь этот на мою голову свалился. Нет покоя ни днем ни ночью. Знаешь, держусь из последних сил.
Сказать было нечего, и Масако, прислонившись к капоту, посмотрела на медленно ползущие с моря серые тучи. Слушая жалобы Йоси, она думала о том, что все они как будто оказались в бесконечно длинном туннеле, из которого нет выхода. Ей хотелось немногого: выбраться, освободиться от всего, что потеряло всякое значение, превратилось в бессмысленную обузу. Она знала: каждый, кто не сможет выбраться, не сумеет найти выход, останется в туннеле навсегда, обреченный на бесконечное прозябание и нескончаемые жалобы.
— Лето заканчивается, — сказала она.
— Что ты говоришь? — рассмеялась Йоси. — Посмотри на календарь — уже сентябрь, лето давно прошло.
— Да? Да, конечно.
— Собираешься сегодня на работу?
В голосе подруги прозвучали тревожные нотки, и Масако с удивлением посмотрела на нее.
— Собиралась.
— Хорошо. А то я уж испугалась, решила, что ты подумываешь уйти, бросить нас.
— Бросить вас? Что ты хочешь этим сказать?
Масако достала из сумочки сигарету и пристально посмотрела на подругу. Налетевший внезапно порыв ветра растрепал сухие, безжизненные волосы, и она провела по ним ладонью.
Йоси виновато пожала плечами.
— Кунико сказала, что ты работала раньше в кредитном союзе. В общем, фабрика — это не твое, и долго ты на ней не задержишься.
— Кунико сказала?
Масако вдруг вспомнила, что день платежа по кредиту давно прошел. Интересно, как ей удалось расплатиться без дополнительного приработка? Если она узнала про кредитный союз, это могло означать только одно: у нее побывал с визитом Дзюмондзи. Стоило ему хоть чуть-чуть надавить на нее… Масако с тревогой осознала, что слишком долго оставляла Кунико без внимания, предоставив ей решать свои проблемы самостоятельно. Неужели проболталась?