Аврелион
Шрифт:
– И что с того, что Наваждение нас слышит? Все равно не удастся его перехитрить, неважно - слышит Оно нас или нет!
На том тот давний разговор и закончился. Он вспомнился приятелям почти во всех подробностях, когда Пэр, после обеденного посещения гастория, отозвал Крита в сторону:
– Давай пройдемся, разговор есть!
– Ну так выкладывай, чего ноги топтать, - с довольством сытого человека заметил Крит.
– У меня разговор особый. Не хотелось бы, чтобы Наваждение что-то прознало о нем.
– Даже так? Пошли.
Усевшись под заветным олеандром, Пэр
– Ты помнишь, как-то мы с тобой говорили о переходе через Лес?
Крит лениво приоткрыл глаза:
– Надо же! А я думал, что эта блажь уже давно выветрилась из твоей головы. И чего бы это она воскресла?
– Да я, собственно, и не думал оставлять это дело. Просто помалкивал, пока обмозговывал кое-какую идею.
– Наверное, у тебя появились сведения, что Наваждение исчезло, если ты снова принялся за старое. Что можно поделать с явлением природы и божественной волей?! Уж чего только интеллакты не предпринимали за столетия нашей цивилизации! Как ни старайся, а Лес все равно останется непроходимым для людей!
– Как сказать! Я думаю, что тут дело вот в чем. Ты заметил, что метки на деревьях все время попадаются только с одной стороны, и никогда с другой, пока мы идем в одну сторону. Мне кажется, что Наваждение намеренно поворачивает нас одним боком, чтобы мы описывали все время очень большие круги. Так можно идти и день и два, и больше, в зависимости, какой размера радиус круга мы захватили. Я очень долго думал над этим парадоксом. И вот что придумал. Гляди.
Пэр вытащил торчащие из сумки два скарановых стержня. Крит с недоумением разглядывал их. Он увидел, что с одного из своих концов стержни были соединены шарниром и по длине один из них на треть короче другого. Он гмыкнул:
– Гм? На что эти палки?
– Это не палки, приятель. Это пропуск через Лес! Вот смотри.
Пэр развел их в стороны и Крит увидел, что стержни, на ладонь дальше от шарнира, соединены между собой куском веревки. Пэр развел стержни на возможно большее расстояние. Веревка остановила их ровно на прямом угле.
– А теперь главные детали, для чего я эту штуку приспосабливал!
– Слушай, так это же триангулема! – воскликнул Крит. – Ты что, Лес собираешься измерять!
– Ну, Лес не Лес, а измерять буду. Направление движения, понял?
– Не-а, - мотнул головой Крит.
Пэр загадочно улыбнулся. Достав из сумки две пластины размером со ступню, с торчащими из них посередине небольшими штифтиками, он вдел этими штифтиками в отверстия на концах стержней. Повращав пластины, Пэр остался доволен.
– Я стану на эти пластины, привяжу ноги к ним и буду идти вперед. Ты понимаешь, мое прямое движение при помощи триангулемы превратится в диагональное. Даже если Наваждение будет стараться завернуть меня, Оно не сможет этого сделать, потому что я не буду поддаваться его внушениям. А механически двигаясь на триангулеме, я все время буду забирать в ту сторону, куда будет смотреть короткий стержень.
– То есть, ты хочешь сказать, что делая шаг вперед, короткий стержень принудительно
– Я думал об этом! – хладнокровно ответил Пэр. – И потому опробовал свое устройство. У меня получилось! Знаешь, там, где идут поля с посадками мясо-соевых биодобавок. Они уже почти созрели, и ориентироваться в их зарослях на глаз невозможно. Так вот, я прошел все семь километров их длины и вышел ровно по диагонали там, где рассчитал. Точка в точку. Где я поставил заранее маркер. Так что действует моя машинка!
– Хм! Но в полях нет Наваждения. А вдруг это окажется решающим фактором?
– Вот это да! Только что я тебе объяснил принцип действия триангулемы, а ты снова-здорово! Не действует на механическое приспособление никакое Наваждение! Оно воздействует только на психику интеллакта или мегалона! А какая психика у механики! Соображаешь?!
– Ну-у, - неуверенно протянул Крит. – Давай попробуем. Только я слышал рассказы об интеллактах, заходивших очень далеко в Лес. И ни один из них, случайно вышедших назад, не остался в своем рассудке.
– Ты не понял сути этих небылиц. Они сходили с ума от длительного блуждания по Лесу, без пищи и воды. Потом, там же водятся дикие звери для «охоты» мегалонов. Так любой сойдет с ума!
– Наверное, - почему-то охотно согласился Крит.
Пэр понял, что рассеял последние остатки сомнений друга в затеянном им авантюрном предприятии.
Около недели приятели собирали необходимые в пути приспособления для ночлега, приготовления пищи и саму еду с запасами питьевой воды. Никто из них не предполагал, сколько времени займет переход через Лес, если только он возможен вообще. Крит настаивал на большем количестве припасов, чтобы не сойти с ума от их отсутствия. Пэр, напротив, не хотел обременять себя лишними килограммами, объясняя это наличием в Лесу ягод, грибов, съедобных кустарников и кореньев. Шишки с деревьев тоже были взяты на учет, и потому, найдя компромисс, Пэр с Критом за день до назначенного срока, решили провести его весь со своими женами. Каждому хотелось как-то дать им знать, что их длительное отсутствие намеренное и беспокоиться не стоит.
Пэр и Мисса уже давно составляли пару для деторождения. В тот памятный день после Ухода Адели, когда Мисса, презрев Закон о сомафилии, стала его тайной женой, Пэр не мог явно выказывать при всех свое истинное расположение к Миссе. Этого не допускал Закон, который строго блюли жрецы. Только им было позволено распоряжаться судьбами интеллактов – кому и с кем быть в супружеских отношениях. Хотя многие интеллакты до объявления вступления их в пару, тайно симпатизировали совсем другим, указание жреца обрывало все их хрупкие надежды на счастье. И, тем не менее, почему-то после объявления об Образовании пары, никто из тех, кто был потрясен жестокостью волеизъявления богов Лакки, после посещения Храма Творения для Откровения, уже не высказывал своего недовольства их решением.