Аврора
Шрифт:
— Знаете, Андрей Леонидович, — задумчиво проговорил сыщик, рассматривая грузную фигуру шефа полиции, — Я пока что у вас в городе обоснуюсь. Начали мы у вас в Ойске эдакую провидческую деятельность, здесь и продолжим. Вы с квартирой-то определились, Ироида Сменовна?
Арина после ухода Ирэн из гостиницы времени не теряла.
— Набегалась! — собирала она вещи по номеру, — Хорошо, у вас пока мало всего, а то я переезды страсть как не люблю.
Оказалось, девушка, невзирая на молодой возраст,
— Не везет мне только, — шустро увязывала она собранное, — Только привыкну к людям, полюблю, а они и уезжают. Первый в Петербург с семьей подался. Повышение у него. Мальчишечка-то ихний как плакал, когда прощались. А вот купцов мне не жалко было оставлять. Сам ко мне все время вязался, а хозяйка надутая была, словно графского роду, а рот откроет — деревня деревней. Детишки хорошие у них, правда, а сами…
— А кто еще был? — интересовалась Ирэн.
— Из постоянных трое, — дрогнул голос девушки, — Последнего-то нет уже. Неожиданно в словах ее прозвучало нечто, и расспрашивать больше не хотелось.
— Вы четвертая у меня, — глянула Арина, — В нумерах тоже неплохо работается, вот только суетно и люди все новые, а хочется постоянного чего.
— Так что за квартира?
— Увидите. Целый день пробегала. Нужно же, чтобы и вода рядом, и лавки, и соседи. Все посмотри, всех расспроси. Черный ход опять же.
— Черный ход? — о таком Ирэн знала только из книжек.
— Как без него? — удивлялась Арина, — Вы по полицейскому ведомству служите — вам он в особенности нужен. Самой незаметно уйти или запустить кого…
— А откуда ты полицейскую работу знаешь?
— Так третий хозяин, которого убили, он как раз по этому ведомству и был, — отвечала девушка, и голос ее еще раз предательски дрогнул.
Дом, в котором Арина присмотрела комнаты, стоял на небольшом холме с видом на церковь.
— Со звоном колокольным просыпаться благодать! — тащила из экипажа немудреный скарб девушка. Каряя лошадь беспокойно фыркала и косила глазом на суету, а вечернее солнце ярко высвечивало золото куполов, роняя в дорожную пыль яркие искры.
Ирэн замерла, неожиданно понимая: такая жизнь надолго.
— Нравится? — ворковала из-за плеча Арина, — Вона ваша комната, — ткнула она в окна второго этажа, — моя на другую сторону смотрит, — и повернулась к извозчику, — Помоги-ка вещи занести, — крикнула она, — Копейку дам!
Ирэн чувствовала: время понемногу останавливается. Суета гостиничных номеров не шла ни в какое сравнение с умиротворенностью пейзажа старого Ойска. Она уже готова была мириться даже с отсутствием ванны.
— Скажете, барыня! — заливисто хохотала Арина, когда девушка задала ей этот вопрос по дороге, — Ванна в доме! Где жили-то до меня? У генерал-губернатора какого али иностранного посла? Не переживайте! Захочется мыться раньше бани, воды нагрею и прямо в комнате все организуем. В первый раз что ли?
Выходило,
«Забавно, — рассуждала она, — Слуги, они, получается, будто родные становятся — прямо как в книжках. А вот полицейского-то Арина, видимо, любила, вон голос-то как дрожит, когда рассказывает… — Неожиданно вспомнился Хитрован и Ефейка с Антохой, — Смотри, как повернулось, — сказала себе девушка и стала прибрасывать, как добывать бумаги из чулана и Хитровановского матраса.
Время остановилось. Ритмика жизни дореволюционной России покоряла Ирэн все больше. Она уже не вспоминала о телевизоре с обязательным повтором затасканных новостей, где часто только ради объема информации из «мухи дуют слона».
«Теперь понятно, почему на даче у мамы так хорошо, — рассматривала девушка через окно солнце, полыхающее красным и падающее за горизонт, — По-моему, они там даже радио не слушают».
Поколению, пережившему войну, действительно не было никакой нужды в благостях цивилизации. Похоже, мама и ее приятельницы даже с удовольствием бежали от них, прячась в укромный уголок, зеленеющий посадками и воинствующими сорняками.
Умиротворение наполнило Ирэн. Золотые блики куполов, выбиваемые последними лучиками, завораживали и превращали окружающую картинку в настоящий праздник.
— Что на стол городить будем, барыня? — заглянула в комнату Арина, — Меня уж расспрашивают, какого тут поля ягода заехала? Чем занимается?
— А ты? — заволновалась девушка, — Ты-то что отвечаешь? — инструкций Арине она не давала, а полицейское ведомство, насколько она помнила, всегда было в России не в чести. — И почему опять барыня? Ирой зови.
— Да не стоит по имени, вдруг выскочит где не надо и не переживайте вы так, — смеялась та, — Я же службу вашу знаю. Мне Ваня-покойничек, при котором служила, все объяснил. Вы у нас, Ироида Семеновна, теперь вдовствуете. Получили наследство. Сами не в себе после смерти немного, вроде как любили сильно мужа своего, почему чужого общества и не ищете. Люди же штука такая — никому неохота о плохом слушать, так что скоро утихнут и донимать не будут.
Небо Ойска стремительно темнело, сдавая позиции, а ночь совсем не спеша набиралась сочности лунного света и моргающих звезд.
Где-то вдалеке по Волге гукнул пароход. Стучали экипажи. Прогуливались, раскланиваясь, парочки, и никому не было дела до сидящей возле окна девушки, занесенной сюда роковым стечением странных обстоятельств.
«Забавно никуда не спешить», — усаживалась за вечерний стол Ирэн, с интересом рассматривая, как проворные руки служанки его сервируют.
Арина накрывала на одну персону.
— А сама что же? — удивилась девушка.
— Напробовалась, — отмахнулась та, — Пока соль — не соль, остыло — не остыло, сама уж ничего не хочешь.