Азиатка
Шрифт:
— Девственность… — понимаю, что улыбаюсь как безумная, — кто бы мог подумать, что в стране полной извращенцев, где возраст согласия 13 лет, жила вот такая романтическая девочка, которая была твердо настроена найти любовь всей жизни и именно с ней лишаться невинности. Понятно, что староста – любительница бдсм – в эту категорию ну никак не попадала. С кристальной ясностью вспоминаю, как чуть не придушила Саю, когда она посягнула на, гм… святое.
Нужно попробовать подняться. Я чувствовала себя не очень хорошо, но головная боль почти прошла, а кусочки чужой личности, мечущиеся в черепной коробке, наконец-то успокоились и, как и положено, задремали на своих местах,
Ну вот и все. В зеркале отражается красивая девушка со следами страстной любви. И самое главное, теперь я воспринимаю себя именно девушкой. Красивой и желанной. Извечный вопрос философии, что первичней – тело или душа, получил неожиданный практический ответ. И то и другое стремится к синхронизации друг с другом. Теперь многие вещи казались совсем не важными, а те, на которые я не обращала внимание, неожиданно обрели свое значение. Удивительно, но злости на подругу за произошедшее не было. Ну покувыркались, ну предпочла подруга побыть сверху, что с того? Можно подумать, предложи она такой вариант, я бы отказалась. Нет, но сюрпризы я не люблю. Значит получит по попе именно за это. Ой, а она там удовольствие получает, пока я тут валяюсь.
Машинально отмечаю время – настенные часы показывают два ночи. Провалялась на полу около часа, всего ничего…
Зайдя в спальню сразу почувствовала, что запах секса пронизал насквозь воздух этой комнаты. После ванной это особенно ощущалось. За время моего отсутствия ничего не поменялось. Такаги лежала в той же позе, вытянувшись как струна. Её стройное тело, покрытое потом, сотрясала мелкая дрожь. Грудь часто вздымается. Судя по закатившимся глазам, после многочисленных оргазмов девушка пребывала в астрале. От ее вида пришел слабый укор совести и испуга – как бы от такого испытания нервов она не отправилась под крылышко богини… Освобождаю ее от трусиков и электродов. Поколебавшись, все же даю ей немного свободы, ослабив веревки и заодно вынимаю кляп. Напряженное тело под моей рукой обмякло, но дыхание стало глубже и спокойней. Положив пальцы на шею, отмечаю учащенный пульс. Ну это как раз понятно. Ладно, утром поговорим. Мне еще обещанное выполнить придется. Раз обещала, нужно выполнить. Иначе мое слово стоить ничего не будет. И всем плевать, что даешь его в запале и не подумав. Япония, она такая… Япония.
С наслаждением вытягиваюсь на постели рядом с Саю, засыпаю едва коснувшись подушки.
Мирный сон на дне окопа прервал шум вертолета, явно заходящего со стороны солнца на нашу позицию. Шум становился все громче, пока надо мной с рёвом не пронесся штурмовой вертолет… С американскими опознавательными знаками… Что, война началась?
— Ми…то! … На.. … ат! … Мы … … опо…, .. Лу! — чей-то крик пытался достучаться до моего сознания.
Ещё не до конца проснувшись и не осознавая, что вообще происходит, я начала беспорядочно перекатываться по постели в поисках штатного пулемета и готовясь сбить из него этот надоедливый «Апач», намеревающийся выковырять меня из столь уютного окопа… Но тот успел первым. Под подвеской коротко вспыхнуло и ко мне, разматывая дымные следы, устремилось десяток ракет… Бах! Меня подкинуло чем-то мягким и теплым.
Спустя пару минут я смогла прийти в более-менее работоспособное состояние и понять, что я не в окопе, а у себя в постели, и источником шума
— Мисато!! Сколько можно спать! Мы проспим школу!
Картина маслом, за время сна я подгребла связанную подругу под себя и лежала, уткнувшись носом в ее грудь. А она, изогнувшись в путах, смогла почти подпрыгнуть из положения лежа, скинув меня с себя. Взгляд падает на мобильник. 5. 45 утра. Жаворонок фигов.
И после всего произошедшего она еще смеет будить чуть свет? Возмущенная мысль гаснет под напором всепоглощающей лени.
— Ни в какую школу мы сегодня не пойдем… — переворачиваюсь на другой бок и собираюсь спать дальше.
— Как не пойдем!? Это наш гражданский долг! — по голосу легко можно понять, что Саю возмущена до глубины души.
— Не хочу вставать…
— Надо! Долг тяжелей чем гора, смерть легче пера! — мое удивление столь сильно, что пробивает ленивую апатию и заставляет открыть глаза.
Офигевши смотрю на эту… эту… Она мне еще тут кодекс цитировать будет? Значит вчерашние развлечения это нормально, а в школу не пойти это плохо?
— Спасибо что напомнила, — скатываюсь с кровати и начинаю поиски.
— Эээ, а что ты ищешь? — Такаги с недоумением следит за моими действиями.
— Как что? Плетку разумеется…
— А я ее не брала… Не хотела тебя сразу испугать. — староста довольно улыбнулась, наивно полагая что наказание не состоится. Ага, история знала более утопичные надежды.
— Придется обойтись обычным ремнем. — констатирую, доставая из шкафа упомянутый предмет. — Переворачивайся…
А в ответ тишина. Связанная девушка сосредоточенно делает вид, что ее безумно заинтересовал потолок.
— Саю, или ты подставляешь попу и я немного пройдусь по ней. Или можешь дальше разглядывать потолок. Но тогда я буду бить куда удобней. — сопровождаю слова демонстративным взмахом ремня.
Оценив серьезность моих слов, Такаги со вздохом переворачивается. Очень привлекательная картина – голая девушка в твоей власти и покорно ждет своего наказания. Обнаженные полушария нижних девяностых притягивают взгляд и просто просят погладить их.
Начнем?
Взмах, узкий кожаный ремень со звучным шлепком приложился по нижним «девяносто» девушки.
Саю вздрогнула, но не издала не звука.
Взмах. Шлёп. Розовая полоса наискосок разделяет белые возвышенности, расположенные пониже спины.
Молчание в ответ.
Взмах. Шлёп.
Звуковое сопровождение однозначно удалось – этот звук, от удара ремня по голому телу… Я его сразу полюбила, на меня он подействовал возбуждающе. А широкий ремень, да еще сложенный вдвое, по мокрому вспотевшему телу, — настоящая музыка. Тут от одного звука можно легкий оргазм поиметь.
Взмах. Шлёп.
— Хватит!!!
Ой, а я немного увлеклась и последние удары пришлись в одно и тоже место, оставив пару красных полос.
Не так уж сильно и выпороли…
— Я прощена? — спрашивает староста, потирая пятую точку.
Киваю в ответ.
— Требую обнимашек в знак примирения! — неожиданно даже для самой себя кричит Такаги. Улыбаюсь ей в ответ.
— А вот это всегда с удовольствием.